Джеймс Баллард - Суперканны

И в то же время я не мог не отдавать себе отчет в том, как сильно она изменилась. Она раздобрела, а кожа на ее лице стала землистой и блеклой. Она часто извинялась за то, что забывает спускать после себя воду в уборной, а стул у нее был кровянистый: она объясняла это крепящим действием диаморфина. Она машинально выплеснула остатки кофе в бассейн.

— Пол, как ты думаешь, Жюко остался доволен?

— Наши с тобой легенды совпадали. Ты говорила очень убедительно.

— Какие еще легенды? Это был несчастный случай.

— Ты уверена?

— Я же там была. — Джейн запрокинула голову, чтобы солнце согрело ее бледную кожу. — Мы его обгоняли, а он потерял управление. Я не сказала об этом Жюко, а то бы всех потащили на допросы.

— Очень предусмотрительно. А кто сидел за рулем?

— Ален, кажется. Цандер был ужасно пьян. От него на берегу так и несло.

— Мне этот одеколон тоже не понравился. Удивительно, что ты почувствовала его из машины. Ты ведь так из нее и не выходила.

— А вот и выходила. — Джейн испытывала непритворное возмущение. — И Ален, и Симона сказали, что я подходила к Цандеру с моим саквояжем.

— Вероятно, я не обратил на это внимания. А само происшествие ты видела?

— Более или менее. Все произошло так быстро. Машины даже почти не коснулись друг друга.

— В этом не было нужды. — Я смотрел, как кофейная гуща оседает на дно. — Представь — у тебя на хвосте трехтонная черная махина. Да тут любой предпочел бы освободить дорогу. А кто был в первой машине?

— Ясуда и кто-то из «Дюпона». И шофер — этого я раньше и не видела.

— Хороший шофер. Высокопрофессиональная агрессивная езда. Вероятно, Ален для этого случая пригласил специалиста-гонщика из полиции.

— Пол… — Джейн заглянула мне в зрачки, словно проверяя, не принял ли я слишком большую дозу. — У тебя опять навязчивая идея. Сначала Дэвид, теперь этот несчастный случай. Ужасно, конечно, но…

— Цандера никто не любил?

— Как на мой вкус, он был слишком толстый. — Джейн скорчила гримаску, и слой косметики на ее лице пошел мелкими трещинками. — Но все же он был человек.

— Настолько человечный человек, что играл с тобой в игры Алена.

— Пол, мы договорились не трогать эту тему. Надо же мне как-то расслабляться. Мужчины начинают так дергаться, когда мы задираем юбки. Они думают, что мамочка собирается трахнуться с молочником.

Я взял ее бледную руку с обгрызенными ногтями.

— Джейн, послушай меня хоть раз. Ален опасен. Я видел его глаза, когда ты танцевала с Гальдером. Я видел кое-что такое, чего твоя телеметрическая система никогда не заметит — чистейшей воды плантаторская жилка. Бельгийское Конго времен Леопольда Второго — мерзость и расизм. У Конрада есть роман об этом {82} 82 «Сердце тьмы» (1902) английского писателя Джозефа Конрада (наст. имя Иозеф Теодор Конрад Корженёвский, 1857–1924). .

— Он входит в школьную программу.

— Так ты его читала?

— Только аннотацию. Уж больно было страшно. — Она встала и поправила юбку. — Я опаздываю. Пол, почему бы тебе не съездить ненадолго в Лондон?

— Я должен за тобой присматривать.

— Очень мило с твоей стороны. Нет, правда, мило. Как поживает Франсес? Что-то она давно не звонила.

— Она уехала. Она после смерти Цандера сама не своя.

— Найди ее. Она тебе нужна, Пол.

— Может, мне жениться на ней?

— Если хочешь. Я за тебя буду рада…

Я дошел с Джейн до подъездной дорожки, посмотрел, как она дает задний ход, восхищаясь ее лихим переключением передач. В своем льняном костюме выглядела она очень элегантно и невозмутимо, но на рукаве у нее я заметил кофейное пятно. Я был вознагражден ее долгой улыбкой, ее медленный взгляд скользнул по мне на прощанье — вот так все и было в наши счастливые деньки. Скоро наш брак прикажет долго жить, но тем тверже я решил ее спасти.

Коленка моя снова запульсировала, отсчитывая часы с надежностью Биг Бена. Я сидел на своей кровати в комнате Алисы, положив рядом чехол со шприцем и прислушиваясь к звуку двигателя «пежо» — Джейн вывела машину из жилой части анклава и направилась к клинике. На третьей передаче движок завывал на французский лад: Джейн переняла эту манеру езды. Самая высокая передача была признаком слабости, боязливой езды, свойственной старикам и неуверенным в себе людям, эволюционным реликтом, сохранившимся и в более развитую эпоху. Джейн принадлежала к поколению, которое давило на газ и тормозило, но никогда не каталось.

В окно мне была видна Симона Делаж на своем балконе, она — словно фигуры на шахматной доске — расставляла на столике свою косметику. На лице у нее толстым слоем был нанесен крем — маска, которая ничего не скрывала. Мы встретились на следующий день после смерти Цандера, подойдя к своим машинам, но выражение ее лица было таким же непроницаемым, как и искусственные озера «Эдем-Олимпии». Только присутствие Джейн привносило какое-то подобие жизни в ее флегматичные черты.