Джеймс Баллард - Суперканны

— Слишком много досуга?

— Нет. Слишком много работы. — Пенроуз согнул руки в локтях, а потом уронил их. — В «Эдем-Олимпии» доминирует работа, которая вытесняет все остальное. Мечта о праздном обществе была величайшим заблуждением двадцатого века. Работа стала новым досугом. Талантливые и честолюбивые люди работают интенсивнее и больше, чем прежде. Только в работе видят они смысл жизни. Мужчинам и женщинам, которые возглавляют процветающие фирмы, приходится сосредоточивать все свои силы на решении встающих перед ними задач — каждую минуту в течение дня. Меньше всего они стремятся расслабиться.

— Активный разум не требует отдыха? С этим трудно согласиться.

— Ну и не соглашайтесь. Но творческая работа — сама себе отдых. Если вы получаете патент на новый ген или проектируете собор в Сан-Паулу, то зачем попусту тратить время, стуча резиновым мячом о сетку.

— За вас это могут делать ваши дети?..

— Если они у вас есть. Увы, современный корпоративный город необыкновенно талантлив, населен взрослыми и практически бездетен. Оглядитесь в «Эдем-Олимпии». Никакого отдыха, никакой общественной жизни или вечеринок. Сколько раз вас приглашали в гости за последние четыре месяца?

— Трудно припомнить. Очень немного.

— Если хорошенько подумать, то практически ни разу. Обитателям «Эдем-Олимпии» некогда напиваться вместе, некогда изменять женам и мужьям или ссориться с подружками; у них нет времени на романы, они не домогаются соседских жен, даже друзьями не могут обзавестись. Они не могут себе позволить расходовать энергию на гнев, ревность, расовые предрассудки и те более серьезные мысли, на которые все эти вещи нас наталкивают. Здесь нет социального напряжения, которое вынуждает нас признавать слабые и сильные стороны других людей, наши обязательства перед ними или чувство зависимости от них. В «Эдем-Олимпии» нет никаких взаимосвязей, никаких эмоциональных уступок, благодаря которым мы чувствуем, кто мы такие.

— Но вам же здесь нравится. — Я пытался говорить шутливым тоном. — В конечном счете, «Эдем-Олимпия» и в самом деле — рай. Это имеет какое-нибудь значение?

— Надеюсь. — Подхватывая мою интонацию, Пенроуз обнажил в улыбке зубы. — Социальный порядок необходимо поддерживать, в особенности если речь идет об элитах. Самое большое достижение «Эдем-Олимпии» в том, что здесь нет необходимости в личной нравственности. Здесь живут и работают тысячи людей, которым не приходится принимать ни одного решения, связанного с понятиями «плохо» или «хорошо». Нравственный порядок встроен в их жизни вместе с ограничениями скорости и системами безопасности.

— Вы говорите, как Паскаль Цандер. Это жалоба шефа полиции.

— Пол… — Пенроуз воздел к потолку руки, пытаясь прогнать накопившееся из-за меня раздражение. — Я держусь мнения, что чувство нравственности может быть удобным оправданием. Если случается худшее, мы говорим себе, что чувствуем себя виноватыми, а этим можно извинить все. Чем мы цивилизованнее, тем меньше нравственных выборов приходится нам делать.

— Так и есть. Пилот авиалайнера не испытывает нравственных мучений, выбирая нужную скорость посадки. Он следует инструкциям изготовителя.

— Но часть разума атрофируется. Нравственные принципы, укоренявшиеся тысячи лет, становятся атавизмом. Как только вы отказываетесь от нравственности, важные решения становятся проблемой эстетической. Вы вошли во взрослый мир, где ваше место определяется качеством кроссовок, которые вы носите. Общества, пренебрегающие вопросами совести, более уязвимы, чем они думают. У такого общества нет защиты против психопата, который проникает в систему и начинает действовать как вирус, используя заржавевшие нравственные механизмы против них же самих.

— Вы имеете в виду Дэвида Гринвуда?

— Это хороший пример. — Пенроуз поднялся и, раздраженный темным кофейным пятном на своей белой рубашке, принялся его оттирать. — Служба безопасности не хочет этого признавать, но двадцать восьмого мая им потребовался почти целый час, чтобы начать адекватно реагировать на случившееся; даже услышав выстрелы, они толком не знали, что делать. Они никак не могли поверить, что сумасшедший с винтовкой ходит по кабинетам и расстреливает людей. Их нравственное восприятие зла было настолько размыто, что не смогло предупредить их об опасности. Места вроде «Эдем-Олимпии» — благодатная почва для всяких обиженных мессий. Будущие Адольфы Гитлеры и Пол Поты выйдут не из пустыни. Они появятся из супермаркетов и бизнес-парков.