Смех.
Полицай с презрительной миной возвращает паспорта.
* * *
Едут дальше, Малыш рассказывает историю.
МАЛЫШ: Короче, проститутки на той хате спали по трое в кроватях, в две смены, девять телок… За ними Барбос присматривал. Не пацан, мусор бывший, спецназовец.
Пацанам вроде как не по понятиям было с телками жить, а ему это дело нравилось. В виде наказания – ебал их в жопу. Один раз пацаны тему просекли и посоветовали Барбосу намазать гандон змеиным ядом, чтоб больнее было.
Пацаны ржут.
СОПЛЯ: И шо?
МАЛЫШ: Тот намазал. Гандон разъело, и Барбос носился по хате со стоячим хуем, верещал от боли, шо кабан.
Все смеются.
ШУСТРЫЙ: Так как потом, пропал интерес в жопу ебать?
МАЛЫШ: Хуй его знает. Его грохнули через две недели.
МАЛЫШ: Ладно. Расскажу еще одну историю.
(Визуализация рассказа.): Надо было перевезти через границу деньги. Монгол поделил общак, когда понял, что не перевезти все сразу. Пять тысяч повез я. Монгол сказал в жопу засунуть, на торпеду… Тогда сильно русских на границе шмонали, из Чехии оружие возили, патроны люгеровские, и на 7,65 – там свободно продавались, если есть чех с разрешением на оружие. У нас не достать было, а оружие под них еще с войны оставалось. Деньги забрали бы, больше штуки нельзя было везти. Я, лох, взял пленку от пиццы, завернул, и в поезде, в туалете, стал заталкивать.
ШУСТРЫЙ ( заинтересованно): Затусовал?
МАЛЫШ ( устало): Нет. Я ж не сидел, не умею крутить торпеды, да и здоровая была слишком. А главное, пицца перченая была, так что я чуть не охуел…
Все смеются, и Малыш с ними.
ГИРЯ: Но провез?
МАЛЫШ: Провез. Спрятал в ботинки, под стельки, на границе побрезговали рыться… Монголу рассказал – тот смеялся.
ШУСТРЫЙ: Что Монгол сказал?
МАЛЫШ: Сказал, что надо разрабатывать очко, в жизни пригодится. (Все смеются.): Он мне сказал, а я тебе говорю, на всякий случай.
Смех.
* * *
Городская суета. В отдалении – Малыш говорит по телефону-автомату в Праге. Коротко разговаривает, затем возвращается к стоящей рядом машине.
ГИРЯ: Не, пацаны, жить тут хорошо, но народ странный… Какие-то они все тут дезики.
СОПЛЯ: Кто?
ГИРЯ: Дистрофики. С патлами, с серьгами.
ШУСТРЫЙ: И телки страшные. Недаром наши твари сюда работать ездят.
МАЛЫШ: Есть и хорошие. Только они с русскими не ебутся. Брезгуют.
ШУСТРЫЙ: Ни хуя себе?! Как это – брезгуют?
МАЛЫШ: А вот так. Тут на телку, что с русскими крутится, – смотрят, как у нас на звериную подстилку или на тех, что с неграми ебутся…
СОПЛЯ: Бля, охуели они тут, давно пизды не получали.
МАЛЫШ: Русских они боятся. Разницы не делают, русские – украинцы, все русские. Как в Москве чеченов боятся – это мы напугали, с Монголом. Они вначале борзые были, как барыги с базара, – а потом уже и на стрелки приходить боялись, если знали, что с нами будет стрелка.
* * *
Кафе. Пацаны сидят за столом, что-то заказывают, официант уходит с заказом. Люди за соседними столиками, уловив русскую речь, рассчитываются и уходят или пересаживаются. Через несколько минут в кафе вокруг столика с пацанами образовывается санитарный кордон из свободных столов.
МАЛЫШ: Ну что, все поняли?
ГИРЯ: Да. Пидоры они тут все.
СОПЛЯ: Хорошо вы их напугали. До сих пор ссутся.
МАЛЫШ: Ну, ссутся не ссутся, а нам отсюда сваливать пришлось… Хотя, другие работают. Попугивают официантов.
ШУСТРЫЙ: Почему официантов?
МАЛЫШ: Потому что они наглые вначале, а потом, как на него наедешь, готовы на четыре кости упасть. Как барыги или официанты.
ШУСТРЫЙ: Шныри. (Он откровенно рассматривает красивую блондинку в конце зала. Та отводит взгляд.):
МАЛЫШ: Глухой номер. У них телки ведутся на красавцев таких… Ну… Знаете, с патлами, танцоров всяких. Как в порнухе – надрочит хуй, и снимается. (Голосом Рашпиля.): Додики, это ж все лагерные додики, педерасты.
Пацаны тихо смеются.
ШУСТРЫЙ: Ведутся телки на пидоров? Тьху, блядь. И страшные к тому же.
СОПЛЯ: Надо б нашим эту страну обратно забрать, мозги им вправить.
МАЛЫШ: Каким нашим?
СОПЛЯ ( смеется): Рашпилевцам, каким же еще…
ШУСТРЫЙ: И язык у них пидарский какой-то.
МАЛЫШ: Язык смешной. Не мыло, а мыдло, не самолет – летадло, машина – возидло.
ШУСТРЫЙ: Прикольный язык. А повидло как?
Громко смеются, бармен и стоящий у стойки официант смотрят на них.
БАРМЕН ( тихо, официанту): Русское быдло.
Неприметно сидящий у стойки пожилой чех встает и направляется к пацанам. Иностранец – с усами и сединой. Одет франтовато. Тем не менее это и есть Карасик. Несколько секунд на идентификацию.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу