Синтаро Исихара - Соль жизни

Пока мы плыли к острову, я возлагал на аэродром определенные надежды, но теперь, по возвращении на корабль, мне казалось, что все напрасно.

Когда я возвратился на корабль, боли усилились, и стало понятно: на этом же самом корабле следовало плыть до Сайпана. Мне и так приходилось не сладко, да к тому же было неловко и перед Мори: он прибыл сюда, чтобы помочь мне, а теперь, получается, — тем же путем обратно. Лицо самого Мори выражало полное понимание ситуации, но члены его команды выглядели надутыми, так что мне стало совсем не но себе.

Мы связались к плывшей в южном направлении «Фестой», и оттуда сообщили, что самолет, который мы видели, прилетал на разведку, а теперь следует ожидать спасательного самолета. Неужели на такой короткой полосе может приземлиться самолет? Ждать здесь — только тратить время. Я почувствовал, что мной овладевает отчаяние, ушел к себе в каюту и лег.

Но не прошло и часа, как я услышал рокот мотора. Еще через минуту в каюту просунулась голова Мори. Он сказал, что только что на остров приземлился небольшой самолет. Приземлиться-то он приземлился, да только с такой полосы взлетит ли? Мне эти приключения уже надоели, и я жалостно попросил Мори: может, он все-таки отвезет меня на Сайпан? Но Мори хорошо понимал в самолетах. Он сказал, что летал по Аляске на таком же точно самолете — охотился. Самолет абсолютно надежный.

В общем, Мори развеял мои сомнения, сказав, что плыть на корабле — только мучиться, а мне ведь нужно для своего же блага как можно скорее добраться до больницы. Пришлось снова собраться с силами, погрузиться на лодку и плыть к острову.

Той же самой дорогой мы добрались до луга. Трудно поверить, но возле лавовой стены ожидал небольшой самолет. По отношению к небольшому корпусу размах его крыльев был довольно велик. Я впервые видел самолет, предназначенный для взлетов и посадок на любые аэродромы. Он был похож на какого-то черта. Ладно, приземлиться-то он сумел, но хватит ли ему для разбега этого луга?

Тем временем с экскурсии по окрестностям вернулись пилот и его помощник. Они сказали, что, если я готов, мы можем отправляться. От моих несчастий у меня совсем расшататись нервы. Увидев в руке помощника кусок лавы, который тот подобрал из-за его диковинной формы, я подумал, что это лишний груз, и сказал, что во время взлета он может превратиться в самого черта, и лучше бы его выбросить. Помощник пилота рассмеялся в ответ и камень не выбросил. Он сказал, что самолет рассчитан на четырех человек, ветер дует навстречу взлету, так что волноваться не о чем.

Я забрался в самолет и посмотрел в крошечный иллюминатор. Уклон луга показался мне еще круче, я подумал, что подняться в воздух будет непросто.

Если бы я был в порядке, то в случае чего, возможно, мог бы спастись сам, но я не мог самостоятельно двигаться, и если бы самолет потерпел аварию при взлете, то мне не оставалось бы ничего другого, как на глазах Мори пойти ко дну вместе с этим самым самолетом. Словом, в самолете мне приходили самые разные мысли — никогда еще я так не боялся перед взлетом.

Когда самолет начал разбег, я стал молиться вслух.

Не знаю, помогла ли молитва, но только этой лужайки, менее 200 метров в длину, вполне хватило на то, чтобы подняться в воздух. Я был поражен.

По пути на Сайпан я видел сквозь иллюминатор те острова, которые мы намеревались посетить на пароходе: Наган, Сариган, Анатахан. После успешного взлета я несколько успокоился и даже интересовался: «А какая рыба водится здесь? А возле этого острова не слишком ли быстрое течение?»

В аэропорту Сайпана находилась съемочная группа телевидения, которая прослышала про мой прилет, но зато в местной больнице не было оборудования для проведения срочных операций. Поэтому мы полетели на Гуам. А пока летели, я все думал, что имел в виду врач с Сайпана, который говорил о «маловероятной» операции. Он предложил мне обезболивающий укол, но я отказался. Пожилой врач сказал: «You are a courageous bоу», и похлопал меня по плечу. Похоже, он и представить себе не мог, что следует делать, если сломано ребро.

Больница ВМФ на Гуаме была по сравнению с Сайпаном шикарной. Тут, видимо, могли сделать операцию и на позвоночнике, но все равно мысль о том, чтобы лечь на операцию здесь, не грела меня. Я уже подумывал о том, как бы собраться с силами и добраться до Токио, найти там хорошего врача и вручить ему свою судьбу. Но для начала мне сделали рентген.

Рентгенолог-оператор вышел ко мне со снимком в руках, но я мог судить о ситуации только по-писательски — по выражению его лица. Судя по нему, я беспокоился напрасно.