Синтаро Исихара - Соль жизни

Когда якорь был поднят, у меня прямо слезы закапали — так жаль мне было покидать, ничего не посмотрев, Мауг, о котором я мечтал целых полгода. Я хотел окунуться хотя бы разок, но побоялся за спину. Я пытался утешить себя тем, что в нынешнем мире все стало ближе и у меня еще будет возможность добраться сюда, но в то же время эти Северо-Марианские острова — такое богом забытое место, и, может быть, я нахожусь на этом одиноком острове в первый и в последний раз в жизни.

Для Мори возвратиться в Мауг означало потерять целые сутки. Но мой замечательный друг ни разу не нахмурил брови и даже уступил мне свою постель.

Корпус судна Мори был сделан из алюминия. Он приметил его на Сайпане, а раньше этот корабль возил пассажиров где-то в Луизиане. Мори судно понравилось, он купил его и отогнал в Японию, чтобы переоборудовать. Однако судно изначально было сделано очень неудачно. Оно предназначаюсь только для реки, осадка была низкой, дно — круглым, так что качало в нем немилосердно. Когда я лежал в постели, меня качало и скручивало, и всякий раз мне становилось ужасно больно, и я вскрикивал. Так мне пришлось провести сутки.

Забывшись непрочным сном, я молился о том, чтобы моя беда оказалась наваждением, во сне я пытался убедить себя, что все это только сон, но боль в один миг разрушала мои надежды. И тогда я понимал, что дело нешуточное, что если теперь допустить ошибку, все может закончиться очень плачевно. Так я прочувствовал слова Перкана, главного героя романа «Королевский путь» моего любимого Андре Мальро: «Смерть? Смерти нет. И только я умру».

Я не чувствовал себя так же одиноко, это не были тоска или же беспокойство, это было более животное или — как бы это сказать? — щемящее чувство.

Остров Наган имел вид устрашающий. Он не пострадал до такой степени, как Пaxapoc, но из-за извержения вулкана в северной части острова около половины территории было засыпано. На Пахаросе тут и там поднимались вверх струйки пара, а здесь из-за совершенно черного дыма остров был покрыт налетом копоти. Сторожевой корабль побывал здесь полгода назад и, по его сведениям, аэродромом все-таки можно было пользоваться. Но оставшийся на острове скот, в особенности коровы, совершенно одичали и были по-настоящему опасны.

На южном склоне неба появился самолет. Это был маленький самолет, который, облетев вокруг острова, исчез где-то по другую его сторону. Наверное, он приземлился на аэродроме. На срочно сооруженном подъемнике меня на резиновой лодке опустили в воду. Уже одна эта операция была некоторым испытанием.

Берег был близко, дул довольно сильный ветер, лодку сильно качало. Когда мы поплыли, борта, как это принято у резиновых лодок, стали «играть», качка усилилась. Чтобы хоть как-то поддерживать равновесие, я опирался на комингс, но он был сделан из той же самой резины, положение было неустойчивым, каждый раз, когда лодка поднималась на гребень, ушибленное место отзывалось ужасной болью.

Часто приходится читать о том, как тяжело раненного человека носило в резиновой лодке по морю, но это является плодом фантазии писателей. В реальной жизни такое невозможно. Полдня такого плавания — и любая рана превратится в смертельную. Когда мы сошли на черный прибрежный песок, я мрачно подумал, что этим путешествием нанес значительный ущерб своему здоровью.

Ноги глубоко проваливались в песок, с одной рукой на перевязи идти было тяжело. Когда же мы ступили на твердую землю, то увидели быков и коз. Мои сопровождающие забеспокоились: «Вот те на, а ножи-то мы на корабле забыли», «Нет, если они на нас нападут, лучше влезть на дерево». Но человек в моем положении не мог влезть на дерево. Вокруг валялись скелеты неизвестно от чего умерших коров и коз. Впечатление, надо сказать, не из приятных.

Животные глядели на представителей рода людей, которые сбежали и бросили их на произвол судьбы, с некоторым недоверием, но нам удалось добраться до плато и избежать нападения быков. Я смотрел на плоскость летного поля с надеждой.

Посреди луга, довольно резко уходившего к морю, застыла лава, вздыбившаяся метров на семь-восемь. Она была похожа на стену замка. Длина луга составляла метров двести, ширина — тридцать-сорок. Это и был объект, который люди называли «аэродромом Наган». На всякий случай я попросил своих спутников забраться наверх, и они сообщили, что застывшая лавовая река доходит до моря на противоположной стороне. Само собой разумеется, что виденный нами самолет вовсе и не собирался приземляться: он просто оценил обстановку, сделал круг вокруг острова и улетел.