Маргарет Махи - Пространство памяти

— Я об этом прочел в какой-то научно-фантастической книжке, — заключил он.

— По-моему, чтение — прекрасное хобби, — объявила Софи с таким видом, словно высказывала совершенно новую мысль. Она все никак не могла развернуть подарок. — Из чтения много чего узнаешь. Мой отец много читал, и не только легкую литературу. Он читал и очень трудные вещи.

— Ну конечно, ведь он университет закончил, верно? — сказал Джонни. — Уж он небось выбирал себе что посерьезнее. Да сорви ты эту бумагу, Софи, а то будешь весь день возиться.

— Нет, я всегда сохраняю бумагу, — возразила Софи.

Бонни все молчала.

— Меня по ночам особенно прихватывало, когда я уже почти засыпал, — продолжал Джонни, — или когда я чему-нибудь радовался, а еще когда выпивал. Понимаешь, Дженин всегда казалась более одушевленной, чем я, правда? Ты сказала, она была такая «живая». А потом... ты и я... ведь мы соврали. Тогда я был тебе очень благодарен, но немного спустя начал думать, что на это была особая причина.

Бонни наконец пошевелилась, беспокойно вздохнула и, слегка отвернувшись от него, заговорила.

— Когда я вытащила тебя на дорожку, ты сказал: тебя сочтут виноватым в том, что случилось, — проговорила она. — Я этого не думала... вряд ли так бы случилось... Просто решила спасти тебя от всех этих вопросов, ведь это было так просто сделать. Ты будешь смеяться, но ты всегда мне казался ужасно... незащищенным. Не только от людей типа Нева, но и от таких, как Дженин, и от всяких мыслей... видений, теорий и прочих безумств. — Она начала рисовать что-то пальцем по краю стола. — У тебя было очень развито воображение... — Она мельком глянула на него и снова принялась писать что-то невидимое. — Ты был слишком впечатлительный... слишком чувствительный, — произнесла она вызывающе. — Но мне не следовало предлагать тебе говорить, будто ты находился со мной наверху. Я ведь играла в пифию — давала советы и все такое.

Софи наконец развернула печенье.

— Глядите, — воскликнула она, размахивая пачкой. — Эти вкусные... как их... штучки.

Потеряв интерес ко второму пакету, она начала вытаскивать печенье из пачки. В конце концов Бонни пришла ей на помощь.

— Весьма вам благодарна, — чинно произнесла Софи.

— Ночь меня продержали в больнице, — сказал Джонни, переходя к более обычной теме. — Явился какой-то тип и стал беседовать со мной и родителями. Пришлось нам потом к нему дважды заходить — мы все с ним подробно обсудили, так что в конце концов это уже не казалось такой жуткой тайной.

— А твоя мать велела тебе улыбаться? — спросила Бонни.

— Слушай, они делали что могли, — оборвал ее Джонни. — Им нелегко, они ведь не требуют, чтобы я совершил какое-нибудь открытие или еще что, они просто хотят, чтобы у меня была работа, чтобы я радовался жизни и никому не причинял беспокойства. Это не так уж и много.

— Нет, это слишком много, — сказала Бонни. — Они не хотят, чтобы ты воспользовался своей силой.

— Какой силой? — спросил Джонни саркастически. — Нарушать спокойствие?

— Но его необходимо нарушать, — ответила Бонни, — а не то ничего не останется, кроме бездействия и скуки. Ты просто не нашел еще правильного подхода.

Софи предложила Джонни печенье, он взял и обмакнул его в чай.

— Нянюшке бы это не понравилось, — строго заметила она.

— Послушай, Джонни, — сказала Бонни, наклоняясь к нему. — Я в этом разбираюсь... честное слово. — В голосе ее прозвучала грусть. — Я бы хотела иметь твою силу. В других людях я ее тотчас чувствую — вот, например, в тебе, она из тебя так и хлещет. Но у меня ее нет. Она как-то связана с жизненной энергией или со страстью.

— Очень вкусные, — проговорила Софи, беря еще одно печенье. — Но слишком много их есть не следует, ведь в них рафинированный сахар.

— В день рождения можно, — позволил Джонни. — В день рождения разрешается себя побаловать.

Он вспомнил, как перстень пифии взлетел в воздух и как недели через две он нашел его на лужайке — перстень лежал на траве, словно только что упал на нее.

— Ты его выбросила, — сказал Джонни и повторил ее жест, взмахнув рукой.

— Он был не мой, — ответила Бонни, тотчас поняв, о чем он говорит. — Нет, правда. Единственный раз, когда он сработал, он предсказал беду. На деле я совсем не была пифией, хотя и изображала ее. Скажи, а сейчас тебе легче? Оттого, что мы все обсудили?

— По-моему, чему-то пришел конец... впрочем, это все равно должно было случиться, — ответил Джонни. — Я много об этом размышлял. Мне кажется, все стало меняться, когда я проснулся на пешеходном островке, а потом встретил Софи и пришел сюда. Думаю, все началось с того, как я поселился у Софи, впрочем, может, я был уже готов к переменам. Я все еще помню о том, что случилось с Дженин, но не все время, как раньше. Это уменьшилось.