Маргарет Махи - Пространство памяти

— Прекрасное место, — доверительно шептала она ему, — обслуживают хорошо.

— Ты часто сюда приходишь? — спросил Джонни.

Она растерянно огляделась.

— По-моему, иногда хорошо есть не дома, — сказала она. — Кухня здесь хорошая и обслуживание прекрасное. Они очень внимательны.

Какой-то дефект в телевизоре делал изображение приплюснутым, оно укорачивалось из-за проходящей посреди экрана слепой полосы. Политики, модные ведущие, фермеры, дающие интервью об оленеводстве, искажались все без исключения, экран словно втягивал их в яркую полосу посередине, и они исчезали в небытие. Прошло всего два дня с тех пор, как Джонни в последний раз сидел перед телевизором, но ему уже казалось, что он видит экран впервые и никак не может оторвать от него глаз. Машины гнались, взлетали, горели, парочки обнимались, комиссии специалистов спорили, и время от времени в комнате Софи показывали преступления, волнующие весь мир.

— Мне мой старый черно-белый телевизор нравится, — самодовольно сообщила Софи.

В Центральной Америке произошло ужасающее землетрясение. Телеоператоры показали плачущих мужчин и женщин, которые искали своих детей. Но через минуту уже демонстрировали конкурсы красоты. С улыбкой вышла высокая молодая женщина — телевизор Софи подсобрал ее в складки в районе пупка.

— На ней не очень-то много надето! — хихикнула Софи. — Ах, Боже мой, Боже мой, вот напасть-то!..

Такого странного вечера Джонни еще не выпадало: почему-то он волновался, будто ждал чего-то, и в то же время безумно скучал. Он и Софи сидели по углам дивана, словно держатели для книг (только ни книг, ни чего другого, что стоило бы держать, между ними не было), и не отрываясь глядели на экран, а вокруг неслышно кружили кошки. Вдруг за окном послышались громкие звуки кошачьей баталии — вся комната мгновенно ожила. Кошки попрыгали на спинку дивана, стараясь выглянуть в окно.

Софи спрятала пачку печенья под подушку. Время от времени, когда ей казалось, что Джонни не смотрит в ее сторону, она вынимала печенье и тайком съедала его, стараясь жевать потише. Взглянув на нее искоса, Джонни увидел, что она вынула изо рта челюсть и с недоумением рассматривает ее. Он быстро отвел глаза. Наконец она поднялась и объявила, что идет спать. Произнесла это так, словно они долго спорили и Джонни пытался ее отговорить.

— Давай, давай, отправляйся, — бодро отвечал Джонни.

Ведущий в это время объявлял, что во время короткой паузы перед следующей программой выступит исполнитель народных песен.

— Тебе надо как следует выспаться, чтобы завтра быть покрасивее.

Софи сурово взглянула на него.

— Я запираю дверь! — объявила она. — Не думай, что тебе все дозволено.

— Нет, конечно, — согласился Джонни. — Запри ее получше. Так тебе будет спокойнее.

— Ты человек добрый, я знаю, — оттаяла Софи. — Только родня у тебя такая ненадежная...

— Да, знаю, — кивнул Джонни. — Дядя Брюс.

— Дядя Брайен, — мягко поправила она.

— Да, правильно! Вдруг выпало из памяти. Я еще посмотрю, Софи.

— Смотри сколько хочешь, — великодушно разрешила она, глядя на телевизор.

— Спокойной ночи, — пожелал ей Джонни.

Так было безопаснее.

Софи ушла в свою спальню; через минуту он услышал: она забаррикадировала дверь.

Приплюснутые фигурки плясали на экране. Он их перегибал пополам, всасывал, а потом презрительно выплевывал. Джонни напряженно следил за ними — в окружившем его загадочном мире любая мелочь могла иметь значение, только бы суметь ее разглядеть.

И снова Джонни проснулся в доме Софи. На этот раз, даже не открывая глаз, он точно знал, где находится. Лежа в грубоватой шерсти одеял, он смотрел на полосатый блейзер, свисавший с уголка каминной полки, на стоявший поодаль плеер, на перекинутые через спинку стула джинсы. Рядом с кроватью на полу лежала «История ангелов», раскрытая на титульном листе с именем Бонни. В это утро Джонни почудилось, что она где-то рядом, таинственная, призрачная, все еще недоступная, в окружении розовых расписок, пропавших сумочек, тополя у реки и Нева Фаулера.

Нев навалился на него с такой силой, что Джонни почувствовал, как сквозь школьный джемперу него на спине отпечатывается грубая кора деревьев. Костлявые колени Нева врезались ему в бедра. Холодящее лезвие ножа коснулось горла. С высоты своего роста Нев как-то странно уставился Джонни в глаза, враждебно, но в то же время и зачарованно. «Если кому проболтаешься, убью», — пригрозил Нев пронзительным голосом.