Сара Уотерс - Маленький незнакомец

— С Брендой? Я думал, на военной службе.

— Нет, еще раньше. Месяца полтора мы были дружинницами. Мы с ней совсем разные, но от скуки разговорились. Бренда встречалась с парнем, в смысле спала, и как раз узнала, что беременна. Она решила избавиться от ребенка и искала кого-нибудь, кто сходил бы с ней в аптеку. Я согласилась. Мы поехали в Бирмингем, где нас никто не знал. Аптекарь оказался дотошным возбужденным старикашкой, какого я себе и представляла. Я даже не знаю, хорошо это или плохо, если человек полностью соответствует твоим ожиданиям… Кстати, пилюли сработали.

— Позвольте усомниться. — Я переключил скорость. — Подобная дребедень почти никогда не помогает.

— Да ну? — удивилась Каролина. — Значит, просто совпадение?

— Просто совпадение.

— Стало быть, подружке Бренде повезло. Надо же! Хотя она из тех, кого удача не обходит вниманием: то улыбнется, то скорчит рожу. Есть такие, не замечали? — Каролина затянулась сигаретой. — Про вас спрашивала.

— Что? Кто спрашивал?

— Бренда. Подумала, вы мой отчим. Я сказала, мол, нет, и тогда она опять на вас так противно прищурилась и говорит: «Значит, твой папашка». Вот как у нее мозги работают.

Пропади ты пропадом! — мысленно ругнулся я. Похоже, так мозги работали у всех, все находили это чрезвычайно забавным.

— Надеюсь, вы ее одернули? — спросил я. Каролина молча выводила узоры на стекле. — Да?

— Ради смеха на минутку я оставила ее в заблуждении. Наверное, она тоже вспомнила Бирмингем. Сказала, вся прелесть отношений с медиком в том, что не боишься залететь. Дорогая, говорю, кому ты рассказываешь! Я четырежды подворачивала лодыжку. Он был душка!

Каролина затянулась и уныло проговорила:

— Да нет, шучу. Я сказала правду: вы друг семьи и любезно пригласили меня на вечер. Думаю, после этого я упала в ее глазах.

— Похоже, она чрезвычайно гадкая девица.

— Какой вы сухарь! — засмеялась Каролина. — Почти все девицы так болтают… в смысле, друг с другом. Господи, я ног не чувствую!

Пытаясь согреться, она заерзала, потом сбросила туфли, подтянула к себе ноги и подоткнула под колени пальто; обтянутые чулками ступни Каролина устроила в проеме между нашими сиденьями и, не выпуская сигарету, принялась растирать пальцы.

Так продолжалось минуты две, потом она загасила сигарету в пепельнице и, подышав на руки, ухватила себя за щиколотки. Затем притихла, опустила голову на грудь и вроде бы задремала. На обледеневшем повороте машина заскользила, я ударил по тормозам и почти остановился; если б Каролина и впрямь уснула, сей маневр ее бы пробудил, но она не шелохнулась. Чуть позже я затормозил на перекрестке и взглянул на нее. Глаза ее были закрыты; в потемках она казалась собранием угловатых фрагментов: квадратное насупленное лицо, резко очерченный рот, треугольник открытой шеи, мощные икры, крупные бледные кисти.

Но вот она открыла глаза, и фрагменты пошевелились. В зрачках ее отражался блик дороги, искрившейся под светом фар.

— Когда в первый раз вы меня подвезли, мы ели ежевику, — сказала Каролина. Разудалость ее исчезла, она говорила тихо, почти грустно. — Помните?

Включив скорость, я тронулся с места.

— Конечно помню.

Я чувствовал на себе ее взгляд. Потом она отвернулась к окну.

— Где мы?

— На дороге к Хандредс-Холлу.

— Уже так близко?

— Наверное, вы устали.

— Нет, вовсе нет!

— Танцы и молодые кавалеры вас не утомили?

— Танцы меня пробудили, а вот некоторые кавалеры и впрямь чуть не усыпили, — все так же тихо ответила она.

Я открыл рот, но ничего не сказал. Потом все же выговорил:

— А тот юноша в очках?

— Вы его заметили? — пытливо взглянула Каролина. — Он хуже всех. Как его, Алан или Алек… Сказал, что работает в больничной лаборатории, и все туману напускал — мол, это так сложно и важно. Врет, наверное. Живет «в городе, с папой и мамой». Вот что я узнала. В танце он не может разговаривать. Да и танцевать не умеет.

Она прижалась щекой к сиденью, а во мне опять всколыхнулись сумбурные чувства.

— Бедняжка Алан или Алек! — съязвил я.

Каролина не уловила моего сарказма. Она снова уткнулась подбородком в грудь, слова ее звучали глухо:

— По правде, мне понравилось танцевать лишь с вами.

Я не ответил, и она продолжила:

— Я бы еще выпила капельку левого бренди. Вы не возите с собой фляжку?

Каролина зашарила в бардачке, где валялись всякие бумаги, гаечные ключи и пустые сигаретные пачки.

— Пожалуйста, не надо, — сказал я.