Сара Уотерс - Маленький незнакомец

— Уроды! — бубнил он. — Сумасшедшая баба!

Морли увидел, чем я занят, и краска сбежала с его щек. Сев в сторонке, он закурил. Потом велел Бетти заварить чай и достать чашки, что стало его единственным разумным поступком за весь вечер.

Наверху все пытались успокоить миссис Бейкер-Хайд. В кухню заглянула миссис Айрес — узнать, как у нас дела; то, что она увидела, ее расстроило. Питер Бейкер-Хайд к ней даже не повернулся.

Работа заняла почти час; закончив, я сказал, что девочку, пока она в забытьи, надо отвезти домой. Я поеду следом, но по дороге заскочу к себе за лекарствами и потом в Стэндише прослежу за ее состоянием. На мой взгляд, опасность заражения крови или инфекции была невелика, и я не стал лишний раз тревожить родителей.

Бетти побежала уведомить миссис Бейкер-Хайд, а Питер с шурином осторожно вынесли девочку наверх и уложили на заднем сиденье машины. Наркоз понемногу отходил, Джиллиан жалобно заплакала. Щадя родителей, я прикрыл ее лицо марлей — свежие швы на измазанном йодом лице выглядели жутковато.

В зале, куда я заглянул попрощаться, царило ошеломленное молчание, словно после бомбежки. Пятна крови на ковре и диване, по которым кто-то уже прошелся мокрой тряпкой, превратились в бурые разводы.

— Скверная история, — промолвил мистер Росситер.

— Бедный, бедный ребенок! — всхлипнула Хелен Десмонд. — Наверное, останется ужасный шрам?.. Отчего так вышло? Ведь Плут вовсе не злой…

— Конечно не злой! — Напряженный голос Каролины по-прежнему казался неестественным и чужим.

Она сидела в стороне от других и гладила дрожащего пса. У нее самой сильно тряслись руки. На мертвенно-бледном лице горели пятна румян и помады, у виска болталась отстегнувшаяся заколка.

— Наверное, его что-то испугало, — сказал Билл Десмонд. — Может, что-нибудь почудилось. Я все пытаюсь вспомнить: в тот момент никто не вскрикнул, не дернулся?

— Мы тут ни при чем, — ответила Каролина. — Скорее всего, девочка его дразнила. Не удивлюсь…

Она смолкла, потому что в коридоре появился Питер Бейкер-Хайд. Он был в пальто и шляпе, на лбу его рдел алый мазок.

— Мы готовы, доктор, — глядя в сторону, тихо сказал Питер. Не знаю, заметил ли он Плута.

Миссис Айрес шагнула к нему:

— Пожалуйста, известите нас о самочувствии девочки.

Мистер Бейкер-Хайд нервно натянул автомобильные перчатки и, не поднимая глаз, ответил:

— Хорошо, если вам угодно.

Миссис Айрес сделала еще шаг, слова ее звучали искренне и мягко:

— Мне очень жаль, что все это произошло… в моем доме.

Питер мазнул по ней взглядом:

— Мне тоже, миссис Айрес.

Следом за ним я вышел в темноту. Мотор, отсыревший под долгим дождем, завелся не сразу. Никто еще не знал, что эта ночь стала рубежом для начала мрачной зимы. Я развернул машину и пристроился за Бейкер-Хайдом; ухабистой аллеей он мучительно медленно пробирался к выезду из парка, но после того, как его шурин закрыл за нами ворота, придавил газ, и я тоже добавил ходу. Сквозь стекло с ползающими «дворниками» я вглядывался в яркие хвостовые огни его дорогой машины, которые словно плыли над темными извилистыми проселками Уорикшира.

От Бейкер-Хайдов я ушел около часа ночи, обещав завтра наведаться. С девяти до десяти я вел утренний прием и в Стэндише появился, когда на часах было почти одиннадцать. Первое, что я увидел, — заляпанный грязью малиновый «паккард» моего коллеги-соперника доктора Сили. В общем-то, он был врачом Бейкер-Хайдов, и те имели полное право его вызвать. Но всегда возникает неловкая ситуация, если пациент принял подобное решение, не уведомив о нем конкурирующих врачей. Кто-то вроде дворецкого или секретаря провел меня в дом, где я увидел Сили, выходившего из детской. На узкой лестнице шестнадцатого века этот рослый здоровяк казался еще крупнее. Он не меньше моего смутился, увидев меня с саквояжем в руке.

— Они позвонили рано утром, — сказал Сили, отведя меня в сторону. — Я приезжаю уже второй раз. — Он закурил сигарету. — Стало быть, вы были там, когда все произошло? Это большая удача, хотя девчушке крупно не повезло.

— Да уж. Как она вам? Как рана?

— Все хорошо. Я бы не сумел так чистенько залатать. Да еще на кухонном столе! Конечно, шрам останется жуткий. Весьма паршиво, особенно для аристократки. Родители хотят показать ее лондонским косметологам, но даже те вряд ли чем помогут. Хотя кто его знает? За последнее время пластические хирурги вдоволь напрактиковались. Сейчас ей нужен покой. Скоро придет сиделка, девочке же я назначил люминал, чтобы еще на день-другой ее оглушить. Ну а там поглядим.