Никколо Амманити - Да будет праздник

Золтан отошел, зажег свечу и по узкому коридору прошел в кабинет Кьятти. Посветил свечой над головой. Его картина была на месте. Никто ее не тронул.

Нечто напоминающее улыбку скользнуло по губам шеф-повара.

– Я не желаю ее, но она должна быть моей. – Он шагнул к натюрморту, но услышал звуки в темноте комнаты. Он отступил к книжному шкафу, вжавшись в него спиной.

Это были не столько звуки, сколько мерзкое нечленораздельное мычание.

Золтан посветил перед собой и увидел в углу, между двумя шкафами, человека на коленях. Худой, кожа да кости, он склонился над чем-то стоящим на полу, маленькую лысую голову заслоняли острые лопатки, и видны были лишь вздымавшиеся как горная гряда позвонки. Кожа, тонкая, как веленевая бумага, была покрыта сеткой морщин и складками свисала с худых как палки рук. Он что-то отрывал и, утробно чавкая, отправлял себе в рот.

Зрелище было любопытное, повар сделал шаг вперед. Паркет скрипнул у него под ногами.

Сидящий на земле человек резко обернулся и заскрежетал немногими оставшимися во рту зубами. Маленькие глазки блестели, как у лемура. Иссохшее лицо было перепачкано темной маслянистой жидкостью. Рыча, он попятился назад и уперся спиной в стену. У ног его стояла большая сковорода с остатками пармиджаны{Традиционное южноитальянское блюдо из баклажанов, запеченных с томатным соусом, моцареллой и пармезаном.}.

Шеф-повар улыбнулся:

– Вкусно, правда? Это я ее приготовил. Там внутри пюре из помидоров. А баклажаны я жарил на низкокалорийном масле. – Он подошел к картине.

Старик вытянул шею, не выпуская его из поля зрения.

– Кушай, кушай. Я возьму эту вещь и уйду, – сказал шеф-повар низким умиротворенным голосом, но тот, заорав как кот, схватил поднос и кинулся на него. Золтан вытянул правую руку и охватил пальцами черепную крышку незнакомца.

Алексей Юсупов, знаменитый атлет-марафонец, моментально застыл. Глаза его потухли, а руки упали вдоль тела. Со сковороды стекли на землю остатки пармиджаны.

Как странно, он вдруг перестал бояться этого черного человека, наоборот, почувствовал к нему симпатию. Он напоминал старого монаха из их деревни. От лежащей у него на лбу руки по всему старому, изуродованному артритом телу распространялось благодатное тепло. Ему казалось, что он чувствует, как целебная энергия окутывает кости и размягчает отвердевшие от времени и от жизни в сыром подземелье суставы. Он чувствовал себя сильным и здоровым, как в детстве.

Сколько лет уже он не вспоминал о тех далеких годах.

Не зная усталости, он бегал километры и километры вдоль ледяного берега озера Байкал. Отец, закутавшись в пальто, проверял время. Если Алексей улучшал свой результат, они отмечали это рыбалкой с длинного моста, откуда виднелись снежные отроги Баргузинского хребта. Зимой было еще веселее, они прорубали во льду прорубь и закидывали в воду крючки. И нередко вытаскивали из проруби крупных коричневых сазанов. Сильных, могучих рыб, гордо сражавшихся перед тем, как сдаться.

Как вкусна была эта жирная рыба, сваренная с картошкой, капустой и хреном. Что бы он отдал за то, чтобы снова ощутить эти тающие во рту кусочки и хрен, от которого свербило в носу.

Алексей увидел себя в рыбацком домике, освещаемом лишь светом керосиновой лампы и отсветами из-за заслонки дровяной печи. Папа давал ему выпить стакан водки со словами, что это бензин для тела бегуна, и они шли спать, зарывшись под пахнущие камфарой грубые одеяла. Бок о бок. И потом папа с силой привлекал его к себе и, дыша в ухо перегаром, шептал ему, что он молодец, бегает быстрее ветра и не должен бояться… Что это их секрет. В котором нет ничего плохого, наоборот…

“Нет. Не надо. Пожалуйста… Папа, не делай этого”.

Что-то оборвалось в памяти Алексея Юсупова.

Приятное тепло рассеялось, вместо него ужас окатил его ледяным душем. Он вытер с глаз слезы и увидел перед собой переодетого монахом отца.

– Пошел вон! Я тебя ненавижу! – крикнул Алексей и со всей силы огрел родителя стальной сковородой с двойным дном.

Непредсказуемый болгарский шеф-повар, не веря происходящему, рухнул на землю, и русский атлет добил его сковородой.

Пиротехническое шоу Си Дзяо Мина и Magic Flying Chinese Orchestra

Экс-предводитель Зверей Абаддона очнулся в кромешной тьме, болтаясь туда-сюда как мешок с картошкой.

Минута – и он сообразил, что лежит на плече у монстра, треснувшего его о дерево. Он попробовал брыкнуться, но рука только покрепче сдавила его, как бы давая понять, что лучше не рыпаться, если он не хочет умереть от удушья. Толстяк шагал бодрым шагом и, судя по всему, прекрасно видел в темноте, шустро поворачивая то направо, то налево, словно родился и вырос в этом лабиринте. Время от времени через отверстия над сводом просачивался слабый блик луны, и тогда из мрака выступали маленькие скелеты, лежащие в нишах вдоль длинного подземного туннеля.