Алеся eprst2000 - Было такое...

В жизни так часто бывает, мол, как ты мог, ты же обещал. Вот этим же самым ртом мне клялся! Режиссер Чеважевский на эту тему придумал очень хорошее слово: «А я потом перепоклялся!» Мол, ты не видела, на кухню выходила.

А Катя иногда говорит: «Мужик сказал — мужик сделал! А если не сделал — значит, не смог».

Один раз моя подружка Света ехала в маршрутке. Она сидела рядом с водителем и видела, как он переключает ручку от коробки передач. Света вышла и подумала, что как же хорошо, что этот водитель — не ее муж. Потому что если бы ее муж так дергал ручку, то она бы его убила. А я тогда представила, что у этого водителя есть жена, которая его любит. И если бы она увидела, как муж Светы ест суп, то ее бы трясло пять дней.

Когда Дима начинает линять или мяукать, то я думаю, ну какой же хороший Дима. Потому что какие-то его недостатки для меня — это его особенности.

Недавно с Таней переписывались. Я ей пишу: «Любовь — это как яйцо. Из него получится или красивая птица, или яичница». Она что-то такое ободряющее ответила, потому что Таня всегда бодрит.

Что касается последних новостей, то после работы прихожу домой, а в голове вместо мозгов сырой яичный белок. Жидкий и скользкий, как сопля. И мама одним вопросом может за минуту взбить его в тугую пену, как безе.

Знакомая продюсер Ира была в Таиланде. Она начинала свое утро так: латте с зефирками и тост с манго.

Я недавно накрасила ногти цветом, который называется «В парке Линкольна после наступления темноты».

Писательница Кэри Брэдшоу красила свои стены в цвет яичной скорлупы.

Дима строит декорацию и его мечта — это магазин «Мир плинтусов и нащельников».

Моя подружка вступила в «Клуб любителей утренней эрекции». Их там пока двое, но скоро будут организовывать профсоюз. Весна же.

На одном кинопроекте не платят зарплату. Задерживают или вовсе не выдают. Мало того, что сам проект с небольшим бюджетом, так еще и гонорары жмут. Режиссер кричит сегодня на площадке: «Быстро встали и пошли работать! Ну, что сидим?!» В ответ на это ему говорят: «Ну, а чо работать-то? Денег все равно не платят, денег-то нет». На что режиссер отвечает: «Ребята. Если бы на этом проекте были деньги, то мы бы работали вообще с другими людьми».

И в этих его словах такая тонкая и одновременно толстая суть всего кинопроизводства, что трудно сказать точнее.

PS Комментарии отключаю вообще. Ну блин… ну это ж надо… режиссер мудак. Да сами вы все мудак. Чувство юмора включите.

…что я стала уже похожа на пустой тюбик зубной пасты. Это когда паста совсем закончилась и ты каждое утро обещаешь купить новую. Но забываешь. Поэтому каждый раз давишь и выжимаешь все, что еще могло остаться. Уже ничего там нет, пусто, а все равно жмешь из этого тюбика по чуть-чуть, и на четверть зубной щетки всегда набирается. И так может продолжаться долгое время. Пустой тюбик зубной пасты — бесконечен, из него можно выжимать неделями. Потом срезаешь верхушку у тюбика и начинаешь выковыривать. Обещаешь купить, обещаешь… И все равно следующим утром выковыриваешь еще. Обещаешь себе отдохнуть, обещаешь… И все равно каждый раз продолжаешь жать последние силы. Отрезаешь себе голову и начинаешь выковыривать.

Впрочем, все подобные аллегории — это чистое самолюбование и корчи по поводу себя, нелюбимой. Не хочешь столько работать — не работай.

У меня недавно были такие съемки, после которых хочется сказать, что гори эта работа в аду, кипя в шипящей лаве и покрываясь гнойными пузырями.

А если направлять мысли в позитивное русло, то гори она не до смерти, конечно.

Но и мучайся же потом!

Я так заметила, что жизнь — она вообще не предназначена для съемок. Потому что вот был случай. Мы стоим посреди павильона, время час ночи, рано утром съемка. Сонными глазами смотрим на декорацию.

Продюсер набирает номер и говорит: «Мама. Дай срочно папу». Далее следует, наверное, какая-то сильная тревога со стороны родительницы, потому что продюсер — ее дочь. Представить, зачем дочери в час ночи папа и нельзя обсудить что-то с мамой — это же очень тревожно. Мама после колебаний зовет папу и прилипает к трубке так, чтобы было слышно дочь. Дочь-продюсер говорит: «Папа. У тебя есть друг, ты говорил, что он занимается мрамором. Дай мне срочно его телефон». Далее следует, наверное, какая-то сильная тревога со стороны родителя. Потому что представить, зачем дочери в час ночи мрамор — это же очень тревожно.