Алеся eprst2000 - Было такое...

В этом мире бывает столько бесявости, что я сразу становлюсь адский маленький Алесоид 20 см, синенькие вены на прозрачном высоком лбу, ножки иксиком. Когда на меня нападает бесявость, то я прямо сразу вся врастопырку и вижу, что вот он — моментально стоит маленький Алесоид 20 см. И это такая бесявость страшная. Как сегодня. И пусть я становлюсь 20 см, но могу допрыгнуть до горла.

А потом приходит Илья. Он стоял в пробке. Приехал забрать сумку с документами и деньгами. Он говорит: «Я вчера спину сорвал, помоги донести». И я думаю: «Немедленно сдохните тут все, животные вы все безобразные». И срочно иду в туалет, срочно.

Останавливаюсь перед дверями. Стою такая. Маленький Алесоид 20 см, синенькие вены на прозрачном высоком лбу, ножки иксиком. И там нарисовано два треугольника. Один — острый край вверх. Другой — острый край вниз. И я понимаю, что я не понимаю. Где девочка, а где мальчик? Потому что как-то все перемешалось в этом бесявом мире, что теперь не поймешь вообще. По треугольникам невозможно сейчас ориентироваться. Все стали какими-то прямоугольными.

Ее окружали хорошие люди и плотно сжимали кольцо.

Самое главное, что нет информации.

Только что рейс Сочи взял в плотный круг представителей авиакомпании. Требуют правосудия. Представители повели народ на другой этаж к другим представителям. Говорят: «Вы тут можете сидеть хоть сколько и ходить куда угодно! Никто никакой информации вам не даст».

Миша умер 5 дней назад. Его везут хоронить. В аэропорту сидит его жена, в Симферополе ждут его родители и бьются головой об стену. Миша внезапно умер, ему было 39 лет.

Мишу везет Люда, она моя крестная мама, поэтому я все это знаю. Люда везет Мишу двое суток. Теперь им сказали, что рейс будет утром. Они уехали домой. Миша остался тут, потому что прошел таможню.

На Люде нет лица. Я боялась к ним подходить, смотреть на его жену. Не видела Люду сто лет. И как-то бросаться в объятья… Люда сюда прилетела срочно из своего Таиланда, где теперь живет, чтобы хоронить Мишу. Он был ее лучшим другом.

Люда пишет: «Надеюсь, в аэропорту тебя не увижу!»

Я ей то же самое писала сегодня утром. Мы увиделись.

Я сижу на полу. После того, как жена Миши просидела тут двое суток, мне нельзя жаловаться. Пассажиры каким-то образом попали к микрофону, по которому объявляют посадку и регистрацию. Объявляют: «12 выход на Уфу — это обман! Посадки нет! Мы хотим домой».

Когда объявляют рейс на посадку, раздаются аплодисменты! Хлопают те, кому повезло. И даже те, кому не повезло. Такая радость! Люди обнимаются. Потом я спускаюсь за кофе и вижу, как рейс, который час назад объявили на посадку, стоит около выхода. Нельзя сказать, что все на пределе, тут нет никакой паники. Тут просто пиздец и все.

Миша еще не улетел.

Рейс 135 Симферополь от 26 декабря.

Выпустите Мишу! НУ ВЫПУСТИТЕ МИШУ!!! У вас же летают самолеты! Миша едет не отдыхать, Миша умер. Его мама с папой ждут. Его жена уже не плачет, ее просто рвет. ВЫПУСТИТЕ МИШУ!!!

Я хочу сказать, что жж — не зря. Спасибо, что это есть. Я никогда не думала, что жж может быть полезно или помочь.

Хотя, если честно, то это был первый случай, когда я писала и ждала помощи.

После того, как было написано сообщение про Мишу, с нами связалась Анна Захаренкова, начальник центра общественных связей Шереметьево. Анна, спасибо вам. АННА, СПАСИБО ВАМ!!!

Михаил Василенко — генеральный директор Шереметьево, взял под личный контроль этот рейс, на котором должен лететь Миша. Он лично связывался с представителями авиакомпании. Он лично этим занимался. Михаил Михайлович, СПАСИБО ВАМ.

Люда, которая сидит в самолете, не верит происходящему. Рейса не было даже на табло.

Миша улетел. Рейс 135, Симферополь.

Спасибо вам до неба, в котором они летят.

Я благодарю Бога.

ЖЖ.

Анну Захаренкову.

Михаила Василенко.

Вам спасибо. Благодаря Вам, Гита, закрутилась вся цепочка.

Спасибо всем, кто поддержал.

Она думала, что у него кто-то есть. Потому что когда он ловил машину, а она садилась и уезжала, то всегда оборачивалась, чтобы посмотреть через заднее стекло. Он провожал машину взглядом, а потом обязательно доставал телефон. Писал что-то, наверное. Или проверял пропущенные звонки, на которые не хотел отвечать в ее присутствии. Наверное, он писал: «Крошка, я наконец-то освободился, когда мы увидимся? Извини, что не брал трубку».