Алеся eprst2000 - Было такое...

Я не знаю радиостанцию, которая бы передавала Людмилу Зыкину. Даже Маяк сейчас ее не передаст ни за что. Точно говорю. Это же понятно. Что они там все с ума посходили? У них там рейтинг, какая Зыкина…

И я поняла. Я вспотевшим лбом поняла, что никто это сейчас не передает. Это проигрыватель ловит волны, которые бродят по ВДНХ еще с тех-тех времен. Еще когда Зыкину передавали из всех громкоговорителей, она пела громко и ее даже поросята слушали — вот как тогда Зыкину уважали. Может быть, ту радиостанцию давно закрыли, это и не важно. Волны-то не закроешь, они остались. И теперь бродят по всему бывшему Советскому Союзу, ищут приют, находят себе вот такие старые проигрыватели и там поселяются, как приведения.

Я это точно поняла.

В архиве ВДНХ висит календарь 1989 года. На нем все очень круто. Потому что там фотомодель и современная техника. Фотомодель с модной стрижкой каре сидит на столе рядом с новейшим достижением инженерии — ЭВМ-какой-то номер. Фотомодель склонила голову, как это раньше всегда просили сделать в фотоателье, у нее застегнуты все пуговицы вплоть до горла, она положила руку на монитор, а другую, черт побери… на мышку!!! Я и не знала, что тогда были компьютерные мышки! Огромные такие, массивные мыши, практически гири. Такую двумя руками не сдвинешь. Но лицо у фотомодели приветливое, глаза доверительные, а ручки тоненькие. Ты пока в ее глаза смотришь, то кажется, что она сейчас чуть наклонится вперед и знаете, что скажет? Пальчиком так подманит, улыбнется, ты ухо ей подставишь уже почти под самые губы. Интересно же, что шепнуть-то хочет. А она в самое ухо: «НЕТ».

И зазвенит все в голове, и нос защиплет, и слезы выступят.

В архиве ВДНХ стоит непонятная штука. Что это, спрашиваю, такое? И тру заслезившиеся глаза. А это, отвечают, уничтожитель бумаг. Шредер, что ли? Нет, говорят, уничтожитель бумаг. Приглядываюсь… Божечки мои… В советское время были шредеры! Стоит на тонких ногах, весь из железа и острые зубы наружу торчат. Божечки мои… Работает, спрашиваю?

Могла бы не спрашивать. Работает.

— Извините, — говорят, — вы выбрали документы? У нас обед через пятнадцать минут.

У НИХ ОБЕД!!!

Я единственный посетитель за год! Но у них обед!!!

— Вы можете прийти через час.

Тетушки в синих халатах совершенно дружелюбны, они готовы помочь. Немного, правда, сердятся, если случайно ломаешь бумагу с чертежами. Но это их работа. Таков порядок. Униформа, часы работы, обед.

Они ждут посетителей каждый день. И меняют газеты на журнальном столике.

Потому что — НЕТ.

Когда я вышла, то качало. Я даже черпнула снега и пошоркала им лицо. В американских фильмах показывают, что когда герой совершает путешествие в прошлое или будущее, то обычно вылезает из машины времени раскачиваясь. Будто его по голове мешком ударили, и он не может понять, куда идти. Вы знаете, американские кинематографисты совершенно правы — качает. Они умалчивают еще об одной детали: очень хочется пить. Нестерпимо. Когда путешествуешь во временных пространствах, происходит жуткое обезвоживание организма. Учтите это на всякий случай.

Мне первый раз в жизни было не жалко библиотекарей или работников архива. Первый раз в жизни я не захотела подсунуть денег. Я их не жалела. Я не думала, сколько они получают. Первый раз в жизни я их зауважала.

Я шла и думала, что у них обед. Что эти тетушки до сих пор помнят харчо, которым кормили на ВДНХ и не понаслышке знают о сосисках, которые делались прямо здесь, на маленьком заводике, чтобы продемонстрировать посетителям выставки достижения мясной промышленности. В 1989 году у тетушек, как и в 2005, был обед. Заведующая выкрикивала из кабинета: «Наташа, Лен, закрывайте читальный зал, обед». Они шли в столовую и брали себе по порции тех сосисок. Тарелки были стеклянные, а не как сейчас пластиковые, и пока несешь, то горячие надутые сосиски катаются по ним, норовя обжечь пальцы. Если откусить, то кожица натужится и, не выдержав зубов со звуком разорвется. Конечно, брызнет во все стороны сок и он попадет на одежду. Будет нестерпимо горячо и в этом момент надо срочно вытолкнуть кусочек сосиски к передним зубам, зажать его там и быстро-быстро начать дышать.

Это вкууусно. Это невероятно вкусно.

Я в детстве ела крайне плохо. Вернее, мне казалось, что вполне нормально питаюсь, а мама переживала. У меня в родственницах была Маринка — она старше на год и у ее бабушка вязала ужасные рукавицы для всех. У меня этих рукавиц было сто. Потому что она их дарила на все праздники. Даже летом. Мы их складывали в шкаф, а мама все время говорила «на вырост».