Алеся eprst2000 - Было такое...

Когда мы подлетали к Узбекистану, то я видела не рельеф местности, а плов. Высокие горы плова, холмы плова и равнины из плова. В верхнем левом углу Узбекистана я заметила небольшое живописное озеро плова. Когда уже садились, то из плова торчали кусты и деревья. Аэрпорт стоял в плове. Взлетно-посадочная полоса скользила, потому что плов скользит. Plov was in my mind. Я очень люблю плов. Я тут подозреваю плов в каждом человеке. Беспредельная любовь к плову в моей жизни граничит только с любовью к мантам. Подруга Катя спрашивает в смс: «Манты уже внесены в Красную книгу Узбекистана?» Два последних манта — девочка и мальчик, они умерли со сметаной.

В Бухаре очень красиво.

Я хожу тут, вся морда в самсе.

В Навои невероятный Советский союз.

В Самарканде плюс пятнадцать.

В Ташкенте тоже хорошо.

В пустыне под Газли было холодно.

За меня давали семь баранов. Кто разбирается в местной валюте? Это много? Надо брать?

Какие новости? Что происходит-то вообще? Только говорите громче, у меня в ушах плов.

Ни магу большы терпет эта командировка эээ.

Столько жрат нэльзя савсэм.

Нильзя такая командировка дольго, вместо мозг пилоф адын.

Ми садимся жрат, я думат: «Толка зиленый шай пит, ест — нэт. Толка чай и всо! Я жи дэээвушка, фрукты-мукты, фигура туда-сюда».

Афицианта ка мине подходит, я спрашиват его: «Манты эээсть?»

Он гаварит мине: «Эээ, ееесть даа!»

И я думай: «Пилиять!.. Апять манты кушать… Абана мат!»

И эм дааа.

Эээ, кто откажется? Манты питнасать штук съидаю. Мант сошный, гаряший, соки по руке.

Но шай тожэ многа пю патом.

Мама пишэт: «Я люблю тебя, доченька!» Отвечау эй: «Сюшай тожэ люблу тибэ жэншина».

Вернусь не скоро.

Тут еще слишком много плова.

И все нас тут спрашивают: «А вы откуда?»

А мы говорим, что из Москвы.

А они спрашивают: «А откуда? Какой район?»

И я думала, что ну вот же какие узбеки, знают точно все районы в Москве. Я-то не знаю даже половины, а они вот в курсе!

Говорю им: «Живу на Речном».

А они отвечают: «Речной не знаю. Бутово знаю. Три года там работал. В Крылатском была? Как сейчас там? Снег много?»

А другой говорит: «А на Фрунзенской пекарню знаешь? Там Али лепешки печет. Али знаешь? Эээ, как не знаешь, такие лепешки брат делает! Зайди, скажи Серик привет давал!»

А другой говорит: «Живешь на Речной вокзал?! Я на Речной долго работал, два года там был!»

И он на меня так смотрит, что я прямо чувствую — земляки.

Когда я встречаю режиссеров старой киношколы, то обязательно спрашиваю, что было с героями их кино после конца фильма. Как они дальше жили, когда закончилось кино и начались титры? Например, один раз я работала с Владимиром Меньшовым, который снял «Москва слезам не верит», «Любовь и голуби» и т. д. Он сказал, что Надюха родила Василию мальчика. Сын Ленька ушел в армию, служил на границе и там женился. Дочка Людка вышла замуж за хорошего мужчину. Дочка Олька выросла и уехала учиться в город в текстильный, стала модельершей. А дядь Митя и его жена теть Шура жили еще долго, но дядь Митя умер первым. Василий всю свою жизнь разводил голубей. А вот Раисе Захаровне все ж таки повезло в жизни. Она познакомилась с одним экстрасенсом и вышла за него замуж. Правда, так и не научилась печь пироги. Это мне рассказал Владимир Меньшов, он-то уж знает наверняка.

А вот сегодня.

Никогда не фотографируюсь с актерами, но тут я знала, что буду точно. Первый раз попросила сфотографироваться. Ну потому что нельзя иначе. Ну потому что сколько раз я смотрела, как он погибает. Какой он трогательный и романтичный. И как застенчиво признавался в любви. И как он погиб потом. Я всегда рыдала про это кино так, что слезы текли горячие-горячие. Мне было так обидно, что их там убивают, такие хорошие и красивые парни погибают. И они падали с неба на своих самолетах, как листья с деревьев. И в этом фильме были еще песни такие, которые не забываются.

И вот я его ждала, ждала. Он в кино говорил: «Командир… я сел». Когда была маленькой, то потом в комнате перед зеркалом много раз умирала и говорила: «Командир…, я сел». И голова падала на бок. И вот заходит. Живой! И у него звонит мобильный телефон. А мелодия на телефоне — «Смуглянка».

Рустам Сагдуллаев, Ромео из фильма «В бой идут одни старики».

Один раз известный оператор-постановщик Владислав Опельянц, которого все называют Опель, шел по улице и у него зазвонил телефон. Он взял трубку, а там звонит Никита Михалков, который хочет пригласить на кино «Утомленные солнцем». Владислав говорит: «Да вы офигели там совсем?! Хватит разыгрывать!» И бросает трубку. А Михалков ему перезванивает и отвечает: «Ну что тебе, Владик, «Шмеля», что ли, спеть? Кх-кх… Мохнааатый шмель… на душистыыый хмель…»