— Это называется «слегка тюнингованный»? А я подумал, что это луноход. С чего, вдруг, ты мне его подарить решил?
— Видишь? — он показал на гипс и ошейник, — это, Лёха, была последняя капля терпения моей многострадальной жены! Я тут на своей «котлетке» слегка в карьер сверзился. Готовился к этапу первенства России по джип-триалу, хотел Юрику Самодурову с его «Кадаброй» нос натянуть, и… не повезло чуть-чуть. Надо было ещё на пару единиц колёса подспустить! Сперва на «свечку» встал, а потом «уши сделал», метров с шести…
В общем, сейчас сдаю тебе последний боевой аппарат. «Котлету» уже на разборку ребятам из «Автовентури» подарил, в ней железа ценного ещё много, «купешку» форсированную Виталику отдал, «мотик» БМВ-шный Парику, помнишь, из третьего подъезда? «Квадрика» Серёге презентовал, а эту машинку — для тебя приберёг.
Ребята сказали, что ты сейчас большей частью в деревне обретаешься, так это для деревни — самый лучший аппарат, к нему хоть плуг с бороной цепляй, куда хочешь пролезет! Я на нём половину Карелии изъездил и четверть Алтая. На «Золотой бочке» и на «Гондурасе» в первой десятке держался.
— Витя? Прости темноту безграмотную. Что такое «Гондурас» и «Бочка» эта «золотая»?
— Это, Лёха, соревнования такие внедорожные, трофи-рейды, подробнее некогда объяснять. Будет время — потом расскажу.
Вот, смотри — объём кузова для твоей оравы подходящий, сзади «откиднушки» дополнительные есть. А, уж груза вози на нём — хоть тонну, подвеска неубиваемая! Сам машинку «упаковывал», от души. Многие ребята, как узнали, что я из гонок ухожу, приличные деньги за неё давали. Но такую машину, как друга, продавать нельзя. Только подарить.
Вот держи ключи, документы, доверенность-«генералку». Владей и радуйся! А я в Калугу за Ленкой покатил, дети уже, наверное, по папе соскучились.
Витька махнул рукой, и стоявший у соседнего подъезда серебристый «Мерседесище» с мягким урчанием подкатился к нам.
— Видишь, Лёха, на чём мне теперь ездить разрешено, и то — с водителем! Кошмар! Счастливо, друган!
Когда я с мощным тракторным рыком осадил нового «коня» у ворот своего Покровского дома, разглядывать диковинное чудище собралось пол-улицы. Мать Евлампия аж охнула:
— Лёшенька! Это что ж за комбайн такой?
— «Лендровер Дефендер», мать Евлампия! Тюнингованный!
— Ишь ты! А ведь и точно — «расфуфендер»! Так первое прозвище и прилепилось.
Зато Стёпку с Леночкой вытащить из «рас-фуфендера» смогли только под вечер.
Спаси, Господи, раба Твоего Виктора со сродники!
Подъехав к церковной сторожке, я увидел отца Флавиана, стоящего у ворот в полном «снаряжении», то есть в дорожной потрёпанной рясе, с большим кейсом-дипломатом, называемым самим Флавианом — «чемоданий», на могучей шее батюшки, вместе с наперсным крестом, висела расшитая бисером бархатная сумочка с дароносицей.
— Отче, здравствуй и благослови!
— Благодать Господа… на водителе бронетехники Алексии… Христос посреди нас!
— И есть, и будет, отче! Осторожней, батюшка, голову не ударь, давай твой «чемоданий», узковата машинка-то для тебя!
— Как и положено боевой технике, Лёша! Я, когда, по благословению владыки, к солдатикам в Чечню ездил, один раз километров тридцать внутри танка прокатился! Так у тебя здесь просто танцзал, по сравнению с танком, меня по приезде из люка всем взводом вытаскивали, ох, и повеселились тогда служивые!
— Представляю себе. Куда едем, отче?
— В Крапивинки, Лёша, к умирающему вызвали, пособоровать и причастить.
— Крапивинки, Крапивинки… это где дачи артистические, что ли? Так туда же только от Т-ка трасса, значит на Т-ск?
— Нет, Лёша, туда от нас другая дорога есть, короткая, по просеке, по которой лесовозы ходят, мне её ещё давно Семён показал. Не «хай-вэй», конечно, но для твоего «БТРа» — почти асфальт. Давай налево и мимо пасеки, а дальше я «проштурманю».
Насчёт асфальта отец Флавиан, конечно, несколько преувеличил, но в целом, двенадцатикилометровый отрезок лесной дороги, точнее колеи, мы проползли на «понижайке» (так у нас — «реальных джиперов» — именуют пониженную скорость) почти без проблем. Разочка четыре с боем прорывались сквозь глинистые «окопы», но грязевая резина не подвела — прорвались. А уж выехав на щебёночный грейдер, остаток пути мы, можно сказать, просто «рассекали».
Крапивинки я знал, был там два раза. Один раз ещё в студенческие годы, на старших курсах ездили туда с приятелем на дачу к его родственнику, известному режиссёру. Второй paз с тем же приятелем на ту же дачу, но уже к сыну режиссёра, в разгар «перестройки». Сам режиссёр к тому времени уже жил на ПМЖ в Израиле, работал полотёром. А сын его, как говорится, «крутился по полной» — продавал всё, всем и отовсюду. Мы и ездили-то к нему тогда обмывать какой-то его крупный «гешефт». Обмыли… Прости, Господи!
Читать дальше