Джеймс Миченер - Роман

«Неудивительно, что Йодер любит свой Грензлер», — говорила я себе, вглядываясь в величественные пейзажи, открывавшиеся мне во время моих ежедневных поездок на ферму, где мы работали с ним над книгой, в которой он воспевал эти богатые земли. Но эти визиты, кроме всего прочего, оставляли во мне горький осадок, ибо, наблюдая Йодеров вблизи — их распределение обязанностей, уважение друг к другу, взаимопонимание и огромную работу, которую они проделывали, — я не могла удержаться от мысли: «Как им удается так легко достигать столь гармоничного партнерства, которое я отчаянно пытаюсь найти в своих взаимоотношениях с Бенно? Почему Йодер может, полагаясь на помощь Эммы, доводить до конца свои романы, тогда как из-под пера Бенно, который получает гораздо больше помощи от меня, не выходит ничего?»

Вернувшись в Нью-Йорк к своему витающему в эмпиреях, но все еще любимому партнеру, я работала по двенадцать-пятнадцать часов в сутки, убежденная, что «Нечистая сила» станет «прорывом» для Йодера, которого я так настойчиво защищала. Когда наконец посыпались одобрительные отзывы, пошла продажа и нахлынула слава, я упивалась радостью, воцарившейся в «Кинетик».

В разгар этого сумасшествия, когда каждый понедельник представитель «Кинетик» гордо сообщал прессе: «Завтра мы запускаем очередные пятьдесят тысяч этого бестселлера», я оказалась на грани физического истощения от возбуждения и недосыпа. «Возьмите трехдневный отпуск», — предложила мне мисс Уилмердинг, что я и сделала. Но и в постели меня продолжали преследовать телефонные звонки с радостными сообщениями о «Нечистой силе», и однажды, когда я думала, что Бенно нет в комнате, я прокричала после очередного сообщения: «Еще одна сотня тысяч! Йодер, мы победили!»

Услышав это ненавистное имя, преследовавшее его все эти недели триумфа, Бенно налетел на меня, вытряхнул из постели и заревел:

— Я предупреждал тебя, чтобы ты не произносила этого имени в моем доме!

Когда он занес свой кулак, я закричала:

— Бенно! Нет! — Это удержало его от удара, но он от злости сильно толкнул меня в грудь, и я полетела к противоположной стене, но мои ноги запутались в ночной рубашке и я подскользнулась на ковре. Падая, я выставила правую руку и ударилась ею о жесткую спинку дивана, сломав кость в двух местах.

Когда я вышла из больницы и вернулась домой, Бенно встретил меня слезными извинениями:

— Дорогая, я не хотел ударить тебя, ты же знаешь. — Мне нечего было сказать, поэтому он продолжал: — Я только толкнул тебя, не сильно. Во всем виновата твоя ночная рубашка… и спинка дивана. Я никогда не причиню тебе зла, дорогая.

Когда он поинтересовался, что я собираюсь делать, я сказала:

— Пойду на работу.

— Но они спросят тебя про руку!

— Обычный перелом. Я так им и скажу. Наступила на ночную сорочку и упала на спинку дивана.

— И ты расскажешь им про меня?

— Почему ты так решил?

— Я думал, что ты можешь сделать это.

— Разве это не выставит меня в глупом свете? Остаться с мужчиной, который обращается со мной подобным образом? — Вдруг у меня на глаза навернулись слезы, но я справилась с собой, я ведь никогда не была плаксой. — Знаешь, что я твердила про себя, когда такси везло меня в больницу… когда ты даже не спустился вниз, чтобы помочь мне? Я вновь и вновь говорила себе: «Но я же люблю его. Он единственный, кого я любила. И мы сможем преодолеть это».

Мои слова были восприняты им с благоговейным трепетом, и в тот торжественный момент он поклялся, что будет дорожить мною и, в доказательство того, что он все тот же Бенно, которого я встретила на курсах, он закончит свой вьетнамский роман и приглашает меня отредактировать и издать его, если не в «Кинетик», то в каком-нибудь другом хорошем издательстве. Он говорил:

— Я больше не питаю иллюзий, дорогая, что у меня получится выдающийся роман. Но это будет чертовски хорошая вещь… в перспективе.

Я усмехнулась этому печальному оптимизму, но мне действительно хотелось помочь ему преодолеть сомнения, поэтому, несмотря на внутренние опасения, я сказала:

— Думаю, что, может быть, на этот раз тебе удастся справиться с собой. — Звучание этих слов заставило меня поверить, что этот сломленный мужчина найдет силы спасти себя и последним гигантским усилием сможет завершить свою работу. — Бенно, мы сделаем из нее выдающуюся книгу.

Почему я так упорствовала, ведь со стороны моих друзьям по «Кинетик» это показалось бы профанацией и самообманом? Потому что в сходной ситуации я спасла Йодера и искренне верила, что смогу повторить этот успех с Бенно.