Джеймс Миченер - Роман

Несколько мгновений я сидела молча, зная, что я должна что-то сказать, но не соображая, что именно. Что я хотела сделать, так это то же, что и в первый раз, — вскочить и прокричать «Ура!!!», но я снова сдержалась и как можно серьезнее произнесла:

— Об этом дне я мечтала. Думаю, что я смогу. И не подведу вас.

— Одно предостережение, мисс Мармелштейн, — сказала мисс Денхем, — никогда не влюбляйтесь в рукопись или в ее автора. Держите их на расстоянии. Ваш успех зависит от вашей способности судить о них здраво.

Я вернулась к своему месту, взяла письмо, которое не успела закончить, сложила рукопись и начала разбирать свой стол. Закончив, я позвонила в курьерский отдел и попросила Жанис подойти ко мне. Когда она появилась, я предложила:

— Давай сходим в бар.

— Надеюсь, новости хорошие?

— Думаю, неплохие, — улыбнулась я. В баре я не выдержала: — Я сверну тебе шею, Жанис, если ты скажешь кому-нибудь хоть слово. Но у меня есть причины думать, что очень скоро тебя собираются посадить в мое кресло.

— Это будет чудесно!

Снова предупредив ее о секретности информации, я обратилась к ней как опытная сотрудница к новичку:

— Это удивительная работа! Ты первая во всем издательстве читаешь рукописи. — И, конечно же, я не забыла о цифрах. — Из девятисот работ, которые нам присылают, только две или три достойны серьезного рассмотрения.

Я рассказывала ей, как важно распознать такие работы, и проинструктировала ее, по каким именно признакам наши редакторы выявляют многообещающих молодых авторов.

В заключение моей лекции Жанис поинтересовалась:

— А что станет с тобой?

И я, которая уже боялась, что она не догадается спросить, скромно ответила:

— Меня назначают редактором. Младшим, конечно. И я готова спорить, что и ты недолго задержишься на моем месте.

— Выпьем за это, Шерл.

— Пожалуйста, я не терплю моего имени. Звучит так глупо… Особенно для редактора.

— Прошу прощения.

И мы подняли бокалы за успехи друг друга.

Младшие редакторы, которые отказались ранее от «Грензлера», продолжали высказывать свои сомнения, когда я присоединилась к их команде. Казалось, что их недовольством пропитана вся атмосфера. Я ни у кого не находила одобрения моей работы. Но все же не теряла надежды.

Когда я обратилась за авансом для моего автора, мне было отказано:

— Сумма, которую вы предлагаете выплатить автору, — полторы тысячи долларов — это нелепость. Такие авансы выплачиваются только известным писателям.

— Что же мне ему сказать? По-моему, он нуждается в деньгах.

— Мы все нуждаемся. Вы уполномочены выдавать суммы до пятисот долларов, и то только тогда, когда работа над рукописью почти завершена.

— Но у нас уже есть рукопись…

— Я сказала «завершена».

Когда все разошлись, я постаралась хорошенько разобраться в этой ситуации. Я убеждена, что это хорошая рукопись. Но, до того как я смогу убедить остальных, она должна быть доработана почти до совершенства. А пока я не могу гарантировать автору, что контракт с ним будет подписан. И аванс не могу обещать. Но что я могу сделать, так это позвонить ему и подбодрить.

Когда я услышала низкий, мало эмоциональный голос этого человека, которого я не видела никогда в жизни, и когда он согласился со всеми моими замечаниями, я подумала: «Мы сработаемся!» Поэтому я сказала ему:

— Мистер Йодер, если мы составим план, по которому завершим то, с чем вы только что согласились, я обещаю вам две вещи: у вас будет контракт с «Кинетик» и, если я буду убеждена, что вы сделаете все, что обещали, вы получите аванс.

Когда я уловила радостные нотки в его голосе, я сделала два предупреждения:

— Вашего аванса не хватит на покупку «порше». А когда вы меня увидите, не удивляйтесь. Я очень юная. Но я твердо уверена, что у нас получится замечательная книга.

Он заверил, что чувствует то же самое, и я закончила:

— Поэтому чем раньше вы приедете, тем лучше.

Он появился в понедельник утром и, войдя в мой маленький кабинет, все же не сдержал своего удивления, так как я оказалась еще моложе, чем, видимо, он себе представлял. Годы спустя он признался мне:

— Я подозревал, что увижу высокомерную нью-йоркскую девчонку, которая с презрением относится к моим сельским мотивам.

И вот тогда, когда я пригласила его на ленч в маленький ресторанчик, мы создали союз, который войдет в летописи «Кинетик». В конце дня, когда он понял, какие существенные изменения необходимо внести в рукопись до подписания контракта и выплаты аванса, я проводила его до выхода. Мне не хотелось терять его, ведь он был моим первым автором, а значит, был мне очень дорог: