Джеймс Миченер - Роман

«Когда сделка между „Кастл“ и „Рокланд ойл“ провалилась, — рассказывала она, — причем мы, книжники из „Кинетик“, не имели к этому никакого отношения — этим заправляли только денежные мешки, — основная причина срыва была скрыта, так как она могла иметь плохие последствия для всего издательского бизнеса. Группа наших лучших писателей, ни один из которых, как ни странно, не входит в мою когорту, заявила, что не будет писать на „Кастл“, разорвет свои контракты и обратится в суд, чтобы защитить свои права. Это настолько меняло условия сделки, что „Кастл“ пришлось отступиться, и это было вполне разумно с его стороны, как я считаю».

— В статье «Таймс» ничего не сообщается о решении писателей — речь идет только о каких-то «деловых уступках», — вставил я.

— Дымовая завеса, чтобы скрыть внутренние уродливые дрязги, — отмахнулась она.

«Затем были предприняты мощные попытки сохранить издательство в собственности Соединенных Штатов. Но один потенциальный покупатель отпадал за другим, как только они заглядывали в бухгалтерские книги. Одна баснословно богатая группа из Канзас-Сити, включавшая трех членов, чьи просвещенные жены были не прочь побаловать таких известных писателей, как Лукас Йодер, чуть было не купили издательство. Но в последний момент мужья прикинули, каковы в ближайшем будущем будут их доходы и расходы, и старейший из них прорычал: „Что мы тут морочим себе голову этим бизнесом, который и гроша ломаного не принесет?!“ Мужья подумали и сняли свое предложение.

Это развязало руки „Рокланд ойл“, и в тот же день его воротилы обратились к людям из „Кастл“ в Гамбурге с вопросом: поднимут ли те свою ставку до сорока шести миллионов, если „Кинетик“ даст заверения в том, что из него уйдет не более шести знаменитостей. Но „Кастл“ хотел иметь еще одно заверение:

„Останутся ли с нами Йодер и его редактор миссис Мармелл?“

Она рассказала, что за десять минут до того, как по редакционным кабинетам распространился слух о новом предложении „Кастл“, у нее уже вполне сформировалось решение уйти, прихватив своих четверых дрезденских писателей, если они не будут возражать. Но, поняв, что это поставит под угрозу всю сделку, в то время как „Кинетик“ отчаянно нуждается хоть в каком-то пристанище, она мгновенно передумала и решила остаться. Таким образом сделка оказалась возможной.

В последующие недели я взял интервью у десятков людей и стал крупнейшим специалистом в вопросе о предстоящей передачи права собственности на „Кинетик пресс“, разбираясь в его хитросплетениях даже лучше лощеных юристов, которые контролировали значительную часть жизни нашей страны. Мой дальнейший рассказ основывается на этих интервью.

Ивон правильно определила причину первоначального срыва сделки — ультиматум группы писателей: „Нет — немецким хозяевам“, который разрушил экономическую основу соглашения. Она была права и в том, что больше десятка потенциальных американских покупателей совали свой нос в корыто, но отказались есть из него. Но она не знала, что многих из них отвратило прежде всего пренебрежительное отношение людей из „Рокланд ойл“, считавших, что „Кинетик“ ничем не отличается от устаревшей бензозаправки в Альбукерке, которая должна быть ликвидирована.

Когда публично стали делаться заявления о предстоящей официальной передаче „Кинетик“ в собственность немцам, сотрудники издательства бросились к своему президенту Джону Макбейну с вопросом, что им делать. „Но, — как свидетельствовала Ивон, — мы вскоре обнаружили, что ему известно не больше нашего. Ни „Рокланд“, ни „Кастл“ не побеспокоились поставить его в известность о том, как идут переговоры. Отношение к нему было самое что ни на есть пренебрежительное“.

Из обстоятельных бесед в разных юридических фирмах я узнал, что как раз в то время, когда Макбейн и его старшие сотрудники пытались выяснить участь, которая ждет компанию, договоренность о заключении сделки была достигнута по всем вопросам. И „Рокланд“, и „Кастл“ получили почти все, на что рассчитывали. В течение трех последующих дней, пока оформлялись бумаги, сотрудники „Кинетик“ оставались в неведении относительно того, какая участь их ждет.

Теперь подошло время, когда Ивон должна была поставить Макбейна в известность об авансе, который она исподтишка выдала мне.

— Хорошо, — проговорил он, выслушав ее, — нам просто необходимо иметь беспристрастное описание этой катастрофы в американском издательском бизнесе. А Стрейберт как раз тот человек, который делает свою работу честно.