Элизабет Гилберт - Последний романтик

И это еще не все.

В разгар этого масштабного строительства профессорша антропологии из Северной Каролины прослышала об одаренном молодом человеке, который живет в лесу, строит дома без гвоздей, держит ферму и скот и сам добывает себе пропитание. Заинтригованная услышанным, она отправила на Черепаший остров своего ученика, чтобы тот попросил Юстаса спуститься как-нибудь с горы, выступить перед классом и объяснить, как ему всё это удалось. Юстас вежливо обдумал ее предложение и отослал ученика обратно, попросив передать профессорше всего одну простую фразу. «Работал, как осел, – вот и удалось».

Черепаший остров превратился в место со сложной и разросшейся инфраструктурой. Помимо организации учебного процесса само управление фермой отнимало массу сил. На острове были лошади, коровы и индейки, требовавшие заботы. Амбары, которые нужно было поддерживать в хорошем состоянии. Заборы, которые нужно было чинить. Луга, которые нужно было пахать. Сады, за которыми нужно было ухаживать, и сено, которое нужно было складывать в стога. Для поддержания порядка нужно было упорно и много работать, а Юстас оставил всё в руках учеников. Он сделал это с великим беспокойством. Прежде чем отправиться в конное путешествие, вручил ученикам списки и прочитал лекции, чтобы убедиться, что они точно понимают, как ухаживать за территорией. Но в конце концов сократил свои требования до двух основных. «Умоляю вас, – сказал он, – главное, не дайте умереть моим животным и не сожгите дома».

Что ж, надо признать, все животные остались живы. Дома тоже уцелели. Но, не считая этого, по возвращении Юстас застал на Черепашьем острове полный хаос. Сады утопали в сорняках, мосты обвалились, козы забрели не на тот луг, а тропинки заросли. Рекламой и планированием не занимался вообще никто, так что на осень не был запланирован приезд ни одной группы школьников, а это означало, что зимой возникли бы проблемы с деньгами.

Сотрудники Юстаса были трудолюбивыми и активными ребятами, но дело было в том, что он так и не нашел человека, которому можно было бы доверить управление Черепашьим островом, чтобы тот процветал в его отсутствие. Разумеется, трудно представить, что кто-нибудь другой, кроме Юстаса, был бы готов (и способен физически) работать днями и ночами. Кое-кто из его учеников прекрасно ладил с людьми, другие умели обращаться с живностью, у третьих хорошо получалось заниматься ручным трудом, четвертые обладали деловой смекалкой. Но никто не умел делать то, что умеет Юстас; никто не умел делать всё . Никто не хотел целый день строить амбар, а потом всю ночь обзванивать партнеров и заполнять документы на землю.

Юстасу нужен был клон.

Но вместо того, чтобы себя клонировать, он нанял руководителя проектом – одаренного юного натуралиста, который должен был взять на себя управление лагерем и вести обучающие программы, в то время как Юстас сосредоточился бы только на обучении последователей. Юстас верил, что именно такой интенсивный курс даст больше всего плодов. Он давно уже начал сомневаться в том, что обучение групп случайных детей, сменяющих одна другую, способно что-то изменить в американском обществе.

«Я сижу под ореховым деревом на скошенной траве нашей стоянки, – писал он в дневнике во время одного из таких кризисов сознания, вскоре после открытия Черепашьего острова. – А должен готовить ужин для малолетних преступников из группы трудной молодежи. Но я видеть их не хочу. Пусть мучаются и умрут – вот отношение, которое у меня выработалось из-за их недисциплинированности и отсутствия уважения. Чувствую себя слабым… не знаю уже, хочется ли мне сделать это место таким, как я мечтал. Я знаю, что мог бы это сделать. Мог бы – но нужно ли мне это?»

И он решил оставить лагерь и программы дневного обучения, поручив их кому-нибудь еще, чтобы самому сосредоточиться на взрослых учениках. Ему хотелось направить всю энергию и силы на доверительные, длительные отношения со своими непосредственными последователями, которых он будет обучать один на один. Потом, вооруженные новыми навыками, они вышли бы в мир и стали учить других, а у тех появились бы свои ученики, и так в конце концов мир изменился бы – медленнее, чем Юстас мечтал в двадцать лет, но всё равно изменился.

Юстас был почти уверен, что так и будет.

Жила-была девушка. Она была хиппи, и звали ее Элис. Девушка любила природу больше всего на свете и хотела жить в лесу и самой полностью обеспечивать себя всем необходимым. Ее сестра, знакомая с Юстасом Конвеем, сказала: «Элис, вот человек, который тебе нужен». Элис связалась с Юстасом и сказала, что тоже хочет жить в близости с природой, как он. Однажды она приехала на Черепаший остров, и Юстас провел для нее экскурсию, вручил Элис брошюры и попросил подумать, не хочет ли она стать его ученицей. Элис бросила лишь один взгляд на журчащие ручьи, качающиеся деревья, животных, щиплющих траву на лугу, и внушающую умиротворение вывеску над воротами («Нет рубашек, нет обуви, нет проблем!»), и ей показалось, что она в раю.