Иэн Макьюэн - Солнечная

– В штате Нью-Мексико или, по крайней мере, в этой его части все начинается с военных. Еще должен пролететь самолет с местной базы ВВС. Школьницы появятся позже, а мы, само собой, должны обеспечить работу их усилителей. – Словно решив себя взбодрить, он двинул Биэрда кулаком в плечо. – Солнечный свет, вода и деньги дадут электричество, а электричество даст еще больше денег! Дружище, все сработает.

Они договорились пораньше поужинать, заночевать здесь и выехать сразу после визита Биэрда к врачу.

– Послушай, шеф, – сказал Хаммер, когда они уселись в пустом ресторане. – Только не позволяй ему сделать из себя больного. Время для этого не подходящее.

– Вот-вот. Диагноз – это такое современное проклятье. Если ты не нанесешь им визит, то не получишь конфетку, которую они тебе приготовили.

Кто с вином, а кто с водой, они подняли бокалы за гениальные мысли, а затем продолжили разговор, который вот уже несколько месяцев вели по электронке. Человеку со стороны их беседа показалась бы верхом коммерческого занудства, но для этих двоих речь шла о неотложных вопросах. Какой промышленный заказ панелей снизит себестоимость настолько, что позволит им реально заговорить о средней руки электростанции на фотосинтезе, способной производить такую же дешевую электроэнергию, как тепловая? Энергетический рынок крайне консервативен. За добродетель, за то, что ты не гнобишь окружающую среду, тебе вознаграждение не выписывают. Заказ на семь тысяч панелей – такая у них выходила расчетная цифра. Многое будет зависеть от того, сумеют ли они обеспечивать Лордсбург и окрестности надежным энергоснабжением изо дня в день, на протяжении года, в любых погодных условиях. А еще от китайцев, от того, как быстро они развернутся и насколько убедительно выйдет шантажировать их перспективой потери заказа. В этом смысле рецессия пойдет на пользу, а с другой стороны, из-за нее упадет спрос на панели, если не на энергию вообще. Они покрутили эту тему так и эдак, ссылаясь на цифры, а иногда беря их из воздуха, а затем Хаммер подался вперед и конфиденциальным тоном, так, что услышать его мог разве что одинокий официант в другом конце ресторана, сказал:

– Слушай, шеф. Как на духу. Это правда, что идет глобальное похолодание?

– Что?

– Ты все время повторяешь, что споры закончились, но это не так. Я постоянно слышу разные аргументы. На прошлой неделе какая-то женщина, профессор, занимающаяся изучением атмосферы, так прямо и заявила на общественном телеканале.

– Не знаю, кем там она себя называет, но она ошибается.

– То же самое я слышу от людей бизнеса. Такой растущий снежный ком. Они говорят, что ученые опростоволосились, а теперь боятся в этом признаться. Сколько карьер и репутаций поставлено на карту.

– А доказательства?

– Повышением на ноль целых семь десятых градуса со времен промышленной революции, то есть за двести пятьдесят лет, говорят они, можно пренебречь, это в пределах обычных флуктуаций. А в последние десять лет температура была ниже среднестатистической. Несколько суровых зим работают против нас. А еще, добавляют они, у тех, кто разбогатеет на подачках и налоговых послаблениях Обамы, нет резона говорить правду. Ну и не забудем про ученых, включая мною упомянутую, которые передали сенатскому меньшинству доклад о климатических изменениях. Ты наверняка его видел.

Биэрд, поколебавшись, попросил еще вина. Беда с этими калифорнийскими красными винами, они такие мягкие, такие легкие, что пьются как лимонад. При своих шестнадцати градусах. Биэрд не мог отделаться от ощущения, что этот разговор недостоин мыслящего человека. Он навевал такую же скуку, как рассуждения о религии или филиппики против нее же, как разглагольствования о происхождении гигантских кругов на пшеничных полях и о летающих тарелках.

– Во-первых, не семь десятых градуса, а восемь, – сказал он, – а во-вторых, таким повышением, когда речь идет о климате, пренебречь нельзя, тем более что основной скачок произошел за последние три десятилетия. Десяти лет недостаточно для определения тренда. Нужно по крайней мере двадцать пять. Один год жарче, другой холоднее, чем предыдущий, и если нарисовать график среднегодовых температур, то выйдет ломаная, но идущая вверх синусоида. Если ты возьмешь за точку отсчета особенно жаркий год, то почти наверняка увидишь понижение, по крайней мере в течение нескольких лет. Это старый трюк под названием кадрирование или избирательный подход. А что касается ученых, подписавших альтернативный документ, то они составляют абсолютное меньшинство, Тоби, один к тысяче. Орнитологи, эпидемиологи, океанографы, гляциологи, рыбаки, операторы подъемников на лыжных курортах – подавляющий консенсус. Некоторые недоумки журналисты время от времени пишут опровержения, полагая, что таким образом демонстрируют независимость суждений. И конечно, какой-нибудь профессор со своим «особым мнением» привлечет к себе повышенное внимание. Существуют недобросовестные ученые точно так же, как существуют безголосые певцы или никчемные повара.