Иэн Макьюэн - Солнечная

– Вообще-то меня интересуют повествовательные формы, порожденные климатологией. Это такой эпос, за которым стоит миллион авторов.

У Биэрда его слова сразу вызвали недоверие. Рассуждения в духе Нэнси Темпл [13]. Люди, разглагольствующие о повествовании, воспринимают реальность словно под хмельком, так что все ее проявления для них имеют одинаковую ценность. Но ему даже не пришлось говорить «как интересно», поскольку народ уже дружно ставил на стол тарелки и стаканчики и спешил занять свои места, а старик с тростью делал ему гримасы и снова постукивал пальцем по циферблату, и времени осталось только на то, чтобы избавиться от тарелки с тремя последними тарталетками.

Биэрда провели на специально воздвигнутую сцену и посадили на оранжевый пластиковый стул за вазоном с тошнотворными красными и желтыми тюльпанами. Он старался на них не глядеть. Все происходящее казалось нереальным. Перед ним пологим полукругом сидели две сотни человек. Столько розовых лиц – какой-то абсурд. Говорок отзывался в зале эхом. Отель «Савой» тихо качался, как на волнах, словно соскользнул в реку и его подхватил прилив. Он не удержал зевоту и только сумел ее замаскировать за счет напрягшихся ноздрей. Признаться, его слегка подташнивало, и когда одышливый техник с крапчатой кожей и тяжелым запахом изо рта то ли из-за гнилого зуба, то ли по причине воспаленных десен наклонился к самому его лицу, чтобы прикрепить к лацкану микрофон, лучше от этого не стало.

Пока Биэрд сидел нога на ногу, с дежурной застывшей полуулыбкой, делая вид, что слушает велеречивое пересахаренное вступительное слово Салила, и еще в большей степени потом, когда он наконец встал под равнодушные аплодисменты и занял место на трибуне, вцепившись в края обеими руками, он испытывал маслянистую тошноту от какой-то монструозной морской гнили, принесенной приливом из застойного устья и вот уже разлагавшейся у него в желудке с выходом газов, от которых помутилось его дыхание, его слова, а теперь и мысли.

– Планета больна, – начал он неожиданно для самого себя.

Аудитория встретила это стоном и ропотом – дескать, приехали. Менеджеры пенсионных фондов предпочитали более нюансированные формулировки. Но что касается Биэрда, то сказанное вслух слово «больна» принесло ему мгновенное облегчение, как если бы он на самом деле стравил.

– Лечение пациента не терпит отлагательств и обойдется недешево, возможно, до двух процентов общего ВВП, и гораздо больше, если дело затянется. Я убежден, и поэтому стою перед вами, что те, кто желает помочь с терапией, кто готов участвовать в процессе и вложиться, заработают очень большие деньги, сумасшедшие деньги. На кону стоит новая промышленная революция. Это ваш шанс. Уголь, а затем нефть создали нашу цивилизацию, эти великолепные ресурсы вытащили нас, сотни миллионов людей, из интеллектуальной темницы деревенского прозябания. Освобождение от повседневной рутины вкупе с нашей природной любознательностью за какие-то двести лет привели к ускоренному росту наших базовых знаний. Процесс начался в Европе и Соединенных Штатах, на наших глазах распространился в разных регионах Азии, теперь добавились Индия, Китай и Южная Америка, на очереди Африка. Наши всевозможные проблемы и конфликты заслонили очевидный факт: мы сами не отдаем себе отчета в том, насколько все для нас успешно сложилось.

Так что нам следует себя поздравить с собственной изобретательностью. Мы оказались весьма сообразительными обезьянами. Но мотором нашей промышленной революции была дешевая доступная энергия. Без нее мы бы топтались на месте. Смотрите, как классно. Литр бензина – это, грубо говоря, тринадцать киловатт-часов электроэнергии. Лучше некуда. А мы хотим заменить бензин. Какие варианты? Самые лучшие аккумуляторы дают около трехсот ватт-часов на килограмм. Таков масштаб проблемы: тринадцать тысяч против трехсот. Несопоставимо! Но к сожалению, выбирать нам не приходится. Мы должны найти быструю замену бензину по трем убедительным причинам. Первая и простейшая: нефть закончится. Никто точно не знает когда, но все согласны с тем, что мы достигнем пика добычи в ближайшие пять – пятнадцать лет. После чего добыча пойдет на спад, в то время как потребность в энергии будет только увеличиваться в связи с ростом народонаселения и возрастающими стандартами жизни. Вторая: многие нефтедобывающие регионы являются политически нестабильными, и мы не можем себе позволить зависеть от них. Третья и главная: полезные ископаемые, сгорая, выбрасывают в атмосферу углекислый и другие газы и неуклонно нагревают нашу планету, а последствия этого мы только начинаем понимать. Но на помощь приходит фундаментальная наука. Либо мы сбавляем обороты, а потом и вовсе останавливаемся, либо уже наши внуки столкнутся с экономической и гуманитарной катастрофой планетарного масштаба.