Александр Иванченко - Автопортрет с догом

— Что же ты, Дези? — мягко упрекнул я ее. — Неужели не могла обождать?

Из груди и головы собаки лилась кровь.

— Дези, Дезика, Дези, — приник я к ее морде, пытаясь вздохнуть в нее свою жизнь — моя мне была не нужна. — Ну что ты, милая, что?… Встань, поднимись, видишь, я рядом, жизнь еще так хороша, мы еще поживем…

Она положила мне голову на руки и, вобрав в себя последний раз воздух, с закрытыми глазами умерла.

Я хотел послать сестре и отцу телеграмму, сообщить им, что наша Дежка умерла. На почте у меня потребовали заверенной врачом справки, и когда я объяснил, что это собака, а не человек, тогда с меня потребовали справку, что это именно собака.

Я плюнул и ушел и, рассвирепев, сказал им на почте:

— Нет, в сравненье с вами она была все-таки человеком! — на что у меня тут же чуть опять не потребовали документ.

Бог с ними. В конце концов, так даже лучше. Пусть наши думают, что Дези жива.

Я зашил собаку в капроновые мешки, и мы с Костей увезли ее на электричке и закопали в снег. В апреле, когда оттает земля, мы ее похороним. Все эти дни в нашем доме как покойник, даже Алиса сперва расстраивалась и чувствовала это, и мы как-то избегали друг друга, прятали друг от друга глаза. Но сегодня она уже все забыла, сегодня она уже опять весела. Гости. Как болит, однако, голова, ноет грудь…

— Ну, хватит, повеселились! Сгрудились поплотнее! Не дышим! Дези — в кадр! Ах, да… Роберт, где ты?! Свети! Свети!

Я бреду из своей комнаты, тащу, как старик, ноги, волосы взъерошены, на голове мокрое вафельное полотенце — разламывается голова.

— Свечу, — вздыхаю я. — Но я не солнце.

— Об этом догадываемся! — кричат они все хором. — Давно!! — И радостно хлопают в ладоши. Сами они, конечно, все светила.

— Всем внимание! — звонко выкрикивает Алиса. — Сейчас вылетит птичка. Объявляю трехсекундную готовность. И — р-раз! и — д-два! и — т-три! Есть!

Птичка вылетела. Они опять усаживаются за стол. Я кладу горящий рефлектор на подоконник и, путаясь в проводах, ухожу.

Я долго мочу и отжимаю в ванной полотенце и, обернув им до самой шеи голову, ложусь в постель. Я засыпаю ненадолго, потом просыпаюсь, потом опять засыпаю, потом дремлю. До меня доносятся обрывки их шутовского разговора, смех, пение, музыка. Что они там сегодня празднуют? Новый год? Чей-нибудь день рождения? Пасху? Кто-нибудь из них совершил открытие? Защитил диссертацию? Человечество разоружилось? Нет больше крови, катастроф, войн? Пали тираны?

Увы. Просто их желудки, несмотря ни на какое мировое зло, которое их якобы терзает, хорошо варят, а во рту скопились слова. Их надо немедленно выболтать. Поскорей поведать человечеству. Оно ждет.

И вдруг я четко и ясно — за них — понял, что тело, все, все: пищеварительный аппарат, гортань, внутренности, руки, ноги — все, вся эта масса плоти в н и з у, даже сердце существует лишь для того, что в в е р х у, — для верха, для разума, для головы. Не ахти, конечно, какая догадка, но в применении к ним имеет непосредственный, а потому и шокирующий смысл. Какое же преступление забывать об этом — жить для того, что в н и з у; ибо они только делают вид, что живут для духа. Ведь даже работа их голов, что бы они там о себе ни думали, направлена на то, чтобы порадовать и улестить свою плоть. Как часто книги, ученые изыскания, даже философемы предпринимаются только для этого.

— …Вершина ствола психологии труда срастается с общей вершиной ствола социальной психологии: психологии групп и коллективов и психологии коллективного творчества, а вершинные ветви всего ствола социальной психологии, в свою очередь, срастаются с вершинами психологии личности и индивидуального творчества ствола индивидуальной психологии. Ансамбль вершинных ветвей дерева психологической науки становится вершиной самостоятельной психологической науки психологии идеологической работы как осуществления идеологической функции психологии. Стволы, корни, ветви и веточки дерева психологической науки моделируют следующую иерархию компонентов психологии как науки в целом: частная психологическая наука, отрасль психологии, психологическая проблема, психологическая тема…

Это — Рогнеда. Полная энциклопедическая выкладка. Исчерпывающее досье о древе психологической науки. Опять шпарит как по книге — или по книге, кто ее разберет. Авторитетно и наставительно.

Болтают, болтают. Скачут с одного на другое. Поскорей бы о женском поле, что ли. Но для этого вечно злободневного вопроса у них сегодня нет, кажется, кворума: Костя уехал к матери, а Серж, хоть убей, Фадеева не поддержит.