Александр Галкин - Болваны

- А что?

Более дурацкий ответ трудно было придумать.

- И всё-таки? Чего ты сейчас больше всего хочешь?

- Чтобы ты забыла о Джозефе.

- Фу, детство какое!

Лянечка придвинула стул вплотную к Мише. Ее распущенные волосы стелились по его лбу и щекам. Нельзя сказать, что бы ему это было неприятно. От коньяка в груди стало тепло и уютно. Музыка поменялась, утихомирилась, сделалась интимней, что ли. Кажется, завели итальянцев.

- Я тебя могу всему научить. Всему! Хочешь? - шептала Лянечка всё обольстительней.

- Хочу. Помнишь первую встречу Гарри Галлера и Гермины? Она учила его танцевать...

- Помню! - Лянечка не дала Мише отдаться литературным воспоминаниям: она грубо зажала его рот своими мокрыми губами.

Вкус ее губ оказался немного резиновым. Когда надуваешь шарик, ощущение примерно такое же. Потом губы стали мокрее и стали напоминать желе из красной смородины.

После поцелуев в голове у Миши, как и вокруг, всё мигало и шумело. Итальянцы - баритон и сопрано - наперерыв и дуэтом нежно скандировали: "Amore", "amore". У Миши давно болел затылок и шея. Лянечка тихо плакала. А Миша качал головой и временами выпадал из времени в сон. Болонка с лицом рыжей дуры сжимала в зубах ручку его пупырчатого черного дипломата. Он с опаской протягивал руку, чтобы вырвать дипломат из собачьей пасти - болонка скалила зубы, рычала тенором Козлищева, не желая ничего возвращать. Лиза Чайкина держала злющую болонку на коротком поводке и совсем не улыбалась. Птицын с Голицыным тащили под руки Кукеса в распахнутом тулупе - тот брыкался, упирался всем телом, размахивал над головой Мишиной тетрадкой по фонетике, силясь прокричать что-то исключительно важное. А позади Кукеса ковыляла Мишина бабушка с горбатым носом и "Беломором" в зубах. Она подталкивала Кукеса в спину противозапорным хлебом.

3.

Ему показалось, что он спал вечность, в то время как его сон, скорее всего, длился не больше десяти секунд. Во всяком случае, Лянечки рядом не оказалось. Вместо нее перед недопитой рюмкой коньяка, салатами, орешками и бокалами шампань-коблера, подперевши голову кулаком, сидел грустный шатен в очках, с усами подковой вниз. Он опустил голову долу, и Миша уткнулся взглядом в небольшую лысину на макушке, поперек которой справа налево были зачесаны жидкие длинные пряди.

Первым движением Миши было проверить, не украли ли пакеты с продуктами. Нет, они спокойно лежали под столиком. Ему не пришлось даже шарить по полу ногой, его сапог тут же в них уткнулся. Дипломат был на коленях. "Лянечка в сортире, - медленно соображал Миша, вытянув голову и не обнаружив ее у стойки, - а это что за рожа?! Похоже на пингвина... "Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах"..."

Лянечкино пальто висело на спинке стула, там же, где она его сбросила. Шапка валялась под стулом. Миша ее поднял, положил на сиденье. Вопросительно грозно посмотрел на Пингвина с усами. Тот так же задумчиво подпирал щеку ладонью и качал головой в такт грохочущей музыке.

Наконец, появилась Лянечка. Она шумно отодвинула стул, надела на себя шапку, валявшуюся на стуле, громко уселась за столик, закинула ногу за ногу и, так же как Миша, в упор уставилась на Пингвина. Он перевел взгляд с Миши на Лянечку, с Лянечки - на Мишу:

- Нэ помешал? Пробачьтэ... Э... Как по-русски?.. А-а... Извиняйтэ меня... если шо нэ так...

По выговору - хохол. По лицу - гитарист из какой-нибудь ВИА "Песняры": он мог бы петь: "А я лягу, прилягу..." Мише он сразу не понравился: от него пахло одеколоном "Шипр".

Он привстал.

- Нет, наоборот! - за двоих ответила Лянечка.

Он сел.

Миша внутренне возмутился: почему "наоборот"? Джозеф, наверно, с ходу сказал бы: "Помешал-помешал" - и Пингвин в одну минуту исчез бы. А Миша промолчал!

Лянечка допила свой коньяк и принялась тянуть из соломинки шампань-коблер. Миша последовал ее примеру. Он не помнил точно, пил ли он до этого шампань-коблер. Ему казалось, что нет, однако один бокал с шампанем был уже пуст. Не вылакал ли его этот глупый пингвин, пока он видел сны?

Лянечка попросила у Миши сигарету, закурила.

- У мэня, рэбята, проблэма! - снова заговорил Пингвин, подергав себя за рыжий ус. - Понимайтэ, взял портвэйну, а один пить нэ могу. Душа нэ принимаэт... Можэ, вы подсобитэ?

- А почему бы и нет? - усмехнулась Лянечка, причем высокомерно поглядела на Мишу (так часто смотрел на него Джозеф): - Ты не против, дорогой мой?

От этого "дорогой мой" его так и передернуло. Она говорит не то что интонациями, но целыми фразами Джозефа. Она его испытывает, вот что! Ну, что ж...