Александр Галкин - Болваны

Белый табун сделал крутой вираж и на удивление быстро всосался в дверь соседней палаты. Птицын узнал потом, что все это безобразие называется "профессорским обходом".

Минут через пятнадцать белая река хлынула в палату Птицына, запрудила все пространство между спинками кроватей, метнулась к окнам, расчистив место в центре для одного Тухеса. Профессор Тухес орлиным взором окинул больных, приветливо улыбнулся старичку Божьему одуванчику, кивнул мальчишке, строго посмотрел на чернобрового, наконец, решительно двинулся к недавно поступившему больному с острой сердечной недостаточностью.

Это был крупный мужчина за пятьдесят с высоким покатым лбом, от которого на затылок ниспадали длинные редкие пряди черно-седых волос. Звали его Владимир Николаевич. Птицын почти сразу же подружился с ним на почве любви к чаю. Они попеременно заваривали на кипятильнике крепчайший индийский чай. Причем Владимир Николаевич внимательно следил, чтобы чай был заварен первым крутым кипятком, иначе, по его мнению, чай будет безнадежно испорчен. "Настоящий чай, - говаривал он, - должен быть таким горячим, чтобы с губ кожа слезала". Птицын не вполне разделял сугубые пристрастия Владимира Николаевича и, надув щеки, сильно дул в чашку, прежде чем отведать чаю своего старшего приятеля.

В то время как Тухес подходил к Владимиру Николаевичу, тот тяжело поднимался с кровати. Они оказались одного роста, оба по-своему величественные и внушающие почтение своей внутренней силой, которую люди сразу чувствовали и перед которой невольно пасовали.

- Послушаем ваше сердечко! - игриво начал Тухес, вставляя в уши концы стетоскопа.

Владимир Николаевич хотел было снять майку, но Тухес жестом его остановил, приложив мембрану стетоскопа к груди поверх майки. Пока профессор слушал больного, в палате царила благоговейная тишина. Все взгляды врачей устремились на Тухеса, как на живого Бога.

- Ничего, ничего... Скоро будете скакать! - сыпал прибаутками профессор Тухес, разворачивая Владимира Николаевича спиной к стетоскопу. - Позвольте вашу руку!

Тухес приподнял ладонь Владимира Николаевича и развернул ее к зрителям.

- Поглядите на пальцы! Точнее, на форму ногтей... - обратился он к внимавшим ему врачам. - Они миндалевидной формы! Предрасположенность к легочным заболеваниям и, в худшем случае, к туберкулезу.

Властным движением он положил свою большую кисть, покрытую черными волосами, на грудь Владимира Николаевича, склонил пониже ухо. Стал простукивать грудную клетку кончиками пальцев. Делал он это необыкновенно артистично. Владимир Николаевич понуря голову безропотно терпел все эти манипуляции.

- Кто лечащий врач? - сурово бросил он в толпу белохалатников.

Сквозь ряды студентов протиснулась испуганная Оксана Виленовна. Приблизившись к шефу, она густо покраснела.

- Нужно, - продиктовал он вполоборота, продолжая простукивание, - сделать все исследования: спирометрию, рентген. Похоже, на энфизему. Здесь не столько сердечная, сколько легочная недостаточность. Потом мне доложишь.

По белым халатам прошелестел выдох восхищения.

- Выздоравливайте! - весело прокричал он Владимиру Николаевичу, легонько ласково шлепнув его по плечу. - Все будет хорошо.

- Спасибо, доктор, - грустно кивнул Владимир Николаевич, потирая сердце.

Тухес тем временем снова хищно обозревал палату, раздувая широкие ноздри. Взгляд его упал на Птицына, беспечно сидевшего на своей кровати и приникшего лицом к железной спинке, откуда он, как из амбразуры, наблюдал за происходящим.

Тухес головой вперед бросился на другой конец палаты. Произошла торопливая перегруппировка сил, то есть движение белых халатов и голов в противоположном направлении.

Птицын вскочил, как только увидел, что Тухес, держа стетоскоп на изготовку, выбрал его персону для следующей атаки.

- Будьте добры, снимите рубашку, - приказал он Птицыну.

Птицын исполнил приказание - Тухес начал его слушать, вращая вокруг своей оси.

На лице Тухеса промелькнуло легкое недоумение: что, мол, здесь делает этот молодой человек? Он скосил глаза в сторону Оксаны Виленовны. Та подбежала и торопливо забормотала:

- Лежит от военкомата... 23 года... Артериальная гипертензия... Подозрение на посттравматическую энцефалопатию... Высокое давление... верхнее поднималось до 200...

Тухес, как заправская цыганка, заглянул в правую ладонь Птицына.

- Вы желтухой не болели?

- Нет!

- Да-а... Правда... Если б болели, здесь остался бы желтый кружок.... - Тухес очертил длинным указательным пальцем овал в центре ладони Птицына.