Гас Ван Сент - В Розовом

Погоди, скоро и тебя подключим. Оторвемся по полной! Мира!

Джек.

Мне нечего делать. Я столкнулся с этой проблемой именно здесь. Там, снаружи, когда мне нечего делать, я обычно покупаю новую технику — даже понимая, что это не поможет, что у меня и так семьдесят пять машин и я все равно ими не пользуюсь. Здесь же я учусь успокаиваться и держать себя под контролем. Радоваться тому, что мне нечего делать. Вспоминать, что небо не упадет на землю, если у меня нет никаких дел. Или что-то делать. Любой из этих способов помогает; так что вместо того, чтобы плакать от безделья, нужно просто что-то сделать.

Мне нечего делать. Или я не хочу ничего делать. Это что, мое заветное желание? Ничегонеделание как-то основательнее, чем обычный отдых. Я практически никуда не хожу. Я не читаю ничего серьезного и не создаю ничего ценного. Я действительно просто трачу время впустую, как будто жду автобуса.

Я жду, когда придет идея. Идея — большая, как автобус. Настолько большая, чтобы несколько месяцев подряд вести серьезный проект. Правда, моя работа настолько несущественна, что ее можно и не делать… И все-таки, не поставив себе задачу, я так и буду дрейфовать вдоль берега. Пока не придет вдохновение. Интересно, другие рекламные режиссеры тоже так работают? Все, хватит чувствовать себя виноватым! Ничегонеделание — это не плохо, а хорошо.

Однажды утром в «Зеваке» я узнаю от Джоанны об очень щекотливом обстоятельстве. Кто-то сказал ей, что Мэтт и Джек из другого измерения.

— Неужели? — Я очень встревожился.

Она тоже смотрела «Ковбоя Немо» — тот самый фильм, что Джек мне так и не показал, но хочет обсудить. Говорят, что они постоянно путешествуют по другим измерениям. Я спрашиваю Джоанну, как она догадалась.

— Я была среди тех, кто собрался на вечеринку, ну, «счастливый горшок», и тоже надеялась перейти на другой уровень. Джек и Мэтт уехали. Значит, опять путешествуют там, в измерениях, — говорит она.

Сначала верится с трудом, но постепенно я начинаю привыкать к этой мысли.

— То есть они не уезжают, они остаются, — поправляет себя она. — Потому что путешествие в другое измерение не занимает времени.

Джоанна говорит тихо и совершенно спокойно. А ведь это сенсация.

Все мои волнения о следующем ролике как-то отошли на второй план. Словно я уже и не режиссер-инфорекламщик Эти Двое, Джек и Мэтт, вдруг становятся важнее работы. Они переехали, и я не знаю, где они живут. Может, в другом измерении, и им вообще не нужно жилье здесь. Хотя глупо так думать, Спайк же был у них.

Спайк? Что-то я давно его не видел.

Они-ковбои других измерений. Они-ковбои Немо.

В Саскватче уже многие их знают. А кое-кто на удивление легко согласился путешествовать вместе с ними.

— Они называют другое измерение Розовым, — говорит Джоанна. — Я тоже хочу туда. Как Харрис, Рене, Джулиус, Жюль и другие.

— Харрис?

— Да, и Харрис тоже.

— Это они те самые Двое? — спрашиваю я. — Я-то думал, они студенты киношколы.

— Они и хотели, чтобы ты так думал, — говорит она. — Но это неправда.

— Наверное, все их идеи и сценарии-это попытки рассказать о путешествии в другие измерения, не раскрыв секрета, — догадываюсь я. — Они и есть ковбои-супергерои. Они попали в другое измерение, чтобы узнать о своих сверхспособностях. — Мне становится не по себе. — Может такое быть?

Джоанна медленно кивает:

— Да. Вселенная уже никогда не будет такой, какой мы ее знали.

Я должен поговорить с Джеком.

Джек только и говорит, что о юной звезде Дрю Бэрримор. Он на ней просто помешался.

И хочет снять ее в своем фильме.

— Она из семьи Бэрриморов, — захлебывается он, — а они все немного со сдвигом. Я видел кино, очень классное, называется «Первая семья Бродвея», что ли, точно не помню. Джона Бэрримора играет Фредрик Марч. Еще там Этель Бэрримор и их мать. Этель — это сестра, по-моему. И Лайонел, кажется, тоже участвует. И тут появляется Джон — просто дикий чувак. В огромной шубе из ламы, рука в гипсе. Он в бегах и отправляется на сафари в Африку. Дело в том, что он дал в зубы режиссеру прямо на съемочной площадке и может загреметь в кутузку, потому что это уже третий или четвертый раз.

Джек затараторил еще быстрее:

— Фильм о такой, типа королевской, бродвейской семье. Королевской, но не благородной. Как наши семьи рокеров — избалованные, безответственные, самовлюбленные эгоисты — в общем, перекошенные. И у них поэтому все идет из рук вон плохо, так что остается только музыка и склоки с журналистами. Фэны их только портят своим обожанием — как раньше придворные королей. У них тоже есть королевский двор, шуты и советники, доносчики и подхалимы, золото и прочее дерьмо. Блин. Такими были и эти Бэрриморы.