Гас Ван Сент - В Розовом

— Ну да, можно выбрать одно, а можно дать ему несколько имен. Три, например.

— Точно! — продолжает он. — Сделаю три имени. Одно — для чемпиона боулинга, другое — для студента и третье — когда он становится типа кумиром подростков, а в конце еще одно, когда он снова будет играть в боулинг. Не имена, а типа кликухи.

На этом его идеи не заканчиваются. Есть еще «ГОРА ГРОМА», «НОВАЯ КОВБОЙСКАЯ ШЛЯПА» и «СМЕЮЩИЙСЯ КВАРТАЛ». Откуда это все берется? Прямо золотой прииск какой-то.

Однажды теплым днем я сижу с Мэттом и Джеком в парке и беседую о фильмах.

Мэтт сегодня накрасился. Странно; впрочем, ему идет.

«ПОДРОСТОК» стал частью «ПУШЕЧНОГО ЯДРА». «Пушечное ядро» — потому что на него похож боулинговый шар. В детстве Джек был чемпионом Джорджтауна по боулингу среди любителей. Говорит, что занимал третье место. А у самого главного чемпиона, мол, в старших классах случился нервный срыв.

— Он умел послать мяч с подкруткой, и тот катился, как голубая планета по орбите, — говорит Джек. Ему такое никогда не удавалось.

Я спрашиваю:

— Это тогда тебя произвели в Сморкальники? Джек подозрительно прищуривается: уж не Мэтт ли мне это рассказал? А я представляю себе юного Джека, очень похожего на юного Феликса: зачесанные назад волосы, разноцветная спортивная футболка с надписью «Д Ж Е К» — и по дорожке несется подкрученный мяч.

У героя «ПУШЕЧНОГО ЯДРА Л.А.» много имен, но Джек называет его «Джоуи». Джоуи говорит очень быстро и свое имя произносит как «Джой» [53] От англ. joy — «радость». .

Джоуи пытается выучиться на медика в Техасском университете, но бросает учебу ради кинобизнеса, уезжает на Фабрику Грез и устраивается статистом. Мне это очень знакомо: и я когда-то Шел тем же путем. В конце концов Джоуи попадает в «Голливудский лагерь», где молодых актеров, которые мечтают стать кумирами подростков, учат актерскому мастерству и прочим полезным навыкам. После этого Джоуи ненадолго становится звездой, но вскоре его избивает сумасшедший фэн. На этом заканчивается часть сюжета, относящаяся к «ПОДРОСТКУ». Затем Джоуи переезжает в Саскватч, штат Орегон, и поселяется через дорогу от гигантской Аллеи Боулинга под названием «Берегись!». (Типично для Саскватча: все местные бары, рестораны, аттракционы именуются «Берегись!».) Джоуи манит шум от катящихся боулинговых шаров. Он подходит ближе и слушает, как падают кегли. Вскоре он впадает в зависимость от боулинга, тратит на это все деньги и напрашивается в партнеры всем, кто готов за него заплатить. Выклянчивает игры.

В последнее время Джек занимается «ГОРОЙ ГРОМА» (по названию клуба Джимми Кина в Вегасе). По его словам, такой материал заинтересовал бы Роджера Кормана.

Мэтт и Джек признаются мне, что одно из их самых любимых занятий — выскакивать в панк-клубах на сцену, хватать микрофон и петь сочиненные на ходу стихи или всякую белиберду (может, это глоссолалия?). Иногда за такое поведение их выгоняют, но обычно они уже слишком пьяны, чтобы в этом раскаиваться.

— А вот назавтра раскаиваемся, — говорит Мэтт.

Я спрашиваю:

— То есть жалеете, что так себя вели?

Он потупляет глаза с серьезно-виноватым видом, как ребенок. По-моему, у него выбиты передние зубы, а вместо них вставные.

— И все-таки, — улыбается он, — оно того стоит. Вдруг группе понравится? Тогда можно спеть с какой-нибудь классной бандой типа «Станки Пафс» или «Себадо», и им тоже по кайфу! Даже они сами говорят: оно того стоит. Дети…

Чуть погодя мы сидим в итальянском ресторане, и Джек спрашивает о моем детстве. Я признаюсь, что когда-то хотел стать художником. Мои глаза затуманиваются; я смотрю в окно и слушаю доносящуюся откуда-то музыку.

Я говорю Джеку:

— Я жил в Нью-Бедфорде, штат Коннектикут. Даже в тринадцать лет я почти все время рисовал и редко тусовался в компании (у меня была компания вроде шайки Мэтта). В довольно бандитской компании. По-моему, мы и вправду были угрозой общественному порядку, но никто этого не замечал. Даже мы. Так всегда бывает.

Например, мы копали яму, чтобы построить подземный форт.

Мой первый «андеграунд»… Мы выкопали яму площадью четыре фута, закрыли сверху досками и подолгу в ней сидели, болтали и курили. Именно там я проявил свою первую пленку.

(Это Джека как будто удивило.)

У меня до сих пор сохранился снимок: в прямоугольном проеме форта видно, как на дереве полулежит мой приятель, Джулиан Фальсетто. Помню, что отцу не очень понравилось, что я снял. Впрочем, ему до сих пор не нравится, что я снимаю, но он не возражает, потому что мне за это платят. Обычно мои фотографии были не в фокусе или я стоял слишком далеко. Так что они скорее походили на рабочие снимки, которые страховой агент делает на пустыре перед началом стройки.