Дорис Лессинг - Золотая тетрадь

— И что же мог поделать бедный доктор Вест? Вы что, хотели, чтобы он прописал ей притирания и мази?

— Нет-нет, разумеется, нет.

— Она, быть может, преследует своего лечащего врача и докучает ему по три раза на неделе начиная, — он справился с письмом, — с 9 марта 1950 года. А бедолага, небось, выписывает ей подряд все мази, которые он только знает.

— Да, понимаю, — сказала Элла. — Мне нужно на него ответить завтра утром. И еще на сто таких же.

Она протянула руку, чтобы забрать письмо.

— А что вы собираетесь ей сказать?

— А что я могу ей сказать? Все дело в том, что таких как она многие тысячи, а может, миллионы.

Слово «миллионы» прозвучало как-то по-детски, и Элла пристально посмотрела Полу в глаза, пытаясь донести до него свое ощущение от гнетущей тяжести невежества и горя. Он отдал ей письмо и поинтересовался:

— Но что же вы собираетесь ей ответить?

— Я не могу сказать ей ничего такого, в чем эта женщина по-настоящему нуждается. Потому что чего она хочет, так это, конечно же, чтобы доктор Оллсэп сошел к ней собственной персоной, во плоти, и спас ее, подобно рыцарю на белом коне.

— Конечно.

— В том-то и беда. Я не могу сказать ей: «Дорогая миссис Браун, нету вас никакого ревматизма, просто вы одиноки и всеми забыты, вот вы и придумываете себе симптомы болезни, чтобы заявить о себе всему миру с тем, чтобы кто-нибудь обратил на вас внимание». Ну, могу я так сказать?

— Вы можете сказать ей все это, тактично. Возможно, она сам все это понимает. Вы можете посоветовать ей постараться общаться с людьми, вступить в какую-нибудь организацию, или что-то в этом роде.

— С моей стороны было бы большим высокомерием давать ей советы.

— Она обратилась к вам за помощью, поэтому высокомерие — советов не давать.

— Вступить в организацию, говорите вы! Но ей нужно совсем не это. Ей не нужно что-то безличное. В течение многих лет эта женщина была замужем, и теперь ей кажется, что от нее оторвали ее живую половину.

В ответ на это Пол промолчал. Он сидел молча, сидел и смотрел на Эллу внимательно и серьезно, и она не понимала, о чем он думает. Наконец он сказал:

— Что ж, полагаю, вы правы. Но вы могли бы предложить ей обратиться в брачное агентство.

Он засмеялся, увидев отразившееся на лице Эллы отвращение, и продолжил:

— Да-да, но вы бы удивились, узнав, как много прекрасных браков я устроил сам, при помощи брачных агентств.

— Вы рассуждаете как… как некий социальный работник и психиатр в одном лице, — сказала Элла, и, как только она произнесла эти слова, она поняла, каков будет его ответ. Доктор Вест, исполненный здравомыслия практикующий терапевт, не терпящий никаких «ненормальностей», нередко отпускал шуточки по поводу одного из своих коллег, «целителя душ человеческих», к которому он направлял пациентов с серьезными психическими проблемами. Так это, оказывается, и есть тот самый «целитель душ».

В это время Пол Тэннер нехотя произнес:

— Да, в некотором смысле, я он и есть.

Элла знала, что его нежелание об этом говорить было вызвано опасением услышать ее слишком предсказуемую реакцию. А какова эта предсказуемая реакция, она знала, потому что остро ощутила нарастающие в себе облегчение и интерес, интерес, смешанный с неловкостью: ведь Пол был знахарем и, соответственно, обладал способностью проникать в самые потаенные уголки ее души. Она быстро произнесла:

— Ой, ну я не собираюсь выкладывать вам все свои проблемы.

После паузы, во время которой, она знала, Пол пытался подобрать слова, которые могли бы ее от этого удержать, он сказал:

— А я никогда не даю советов на вечеринках.

— За исключением вдовы Браун, — уточнила Элла.

Он улыбнулся и заметил:

— А вы принадлежите к среднему классу, не так ли?

Безусловно, это было оценочным суждением. Эллу это задело.

— По своему происхождению, — сказала она.

Он сказал:

— А я из рабочего класса, поэтому, быть может, я знаю о вдове Браун побольше вашего.

В этот момент к ним подошла Патриция Брент и увела его для разговора с кем-то из сотрудников своего журнала. Элла поняла, что они выглядели как пара людей, занятых исключительно друг другом, а эта вечеринка не предполагала такого общения. Патриция всем своим видом дала ей понять, что они привлекли к себе излишнее внимание. И Эллу это весьма встревожило. Пол не хотел от нее уходить. Он посмотрел на нее настойчиво, умоляюще и в то же время — твердо и жестко. «Да, — подумала Элла, — какой жесткий взгляд, словно командный кивок, приказывающий мне оставаться на месте и ждать, когда он освободится и снова сможет ко мне прийти». И она снова внутренне от него отстранилась.