Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

Джанин, чей взгляд вдруг вспыхнул, склонилась над креслом Окто и поцеловала его в большие изуродованные губы.

— Ты правда думаешь это сделать, Окто?

— Слушай, — ответил он, взял ее гибкую, с длинными красивыми пальцами руку и приложил к своей груди. — Слышишь мое сердце?

Джанин кивнула.

— Оно бьется для тебя, — сказал Окто, — только для тебя.

Пандора почувствовала, что сейчас расплачется. Придет ли когда-нибудь день, когда то же скажет и ей какой-нибудь мужчина? Когда-то она поверила, что такого счастья достигла с Ричардом, но на деле их счастье оказалось лишь облаком, иллюзией. Сам Ричард, конечно, иллюзией не был, но представление у Пандоры о нем сложилось именно иллюзорное, и это с самого начала мешало ей трезво смотреть на вещи.

Бен, почувствовав перепад в настроении Пандоры, обнял ее за плечи.

— Когда-нибудь, Пандора, ты приедешь на этот остров вместе с мужчиной, которого будешь любить.

— Ну а ты, — усмехнулась Пандора, — ты женишься на какой-нибудь островитянке, родишь с ней шестерых детей. Причем выберешь себе такую, которая не будет ругать тебя, когда ты время от времени станешь готовить свое любимое блюдо из моллюсков.

Вокруг ничего особенного не происходило, если не считать того, что катер к востоку от них упустил-таки того марлина. На другой лодке, позади них, напротив, поймали акулу и сразу за ней еще несколько больших морских окуней.

— О'кей! — вдруг скомандовал Окто. — Все, пора прекращать жрать и баловаться текилой. Пришло время браться за дело. Я чувствую удачу, моя кровь бурлит от приближения той самой рыбы.

— Знаешь, а он прав, — прокомментировала команды Окто Джанин, вытаскивая куски льда из холодильника. — Чем больше он выпивает текилы, тем лучше он чует рыбу. Иногда мне начинает казаться, что Блоссом умудрилась забеременеть от одного из этих человекорыб, что, по преданию, водятся в наших местах.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — признала Пандора. — Меня тоже поражают его глаза. Они могут смотреть в любую сторону, причем один независимо от другого.

— Такой вот он — мой Окто. — Джанин покраснела. — Я знаю, это прозвучит глупо, но, если он и правда так решил, мы с ним можем быть очень счастливы.

Женщины заполнили ящик льдом и банками пива, положили туда же бутылку текилы и потащили все наверх, на открытую палубу.

Солнце уже висело низко над горизонтом, а они поймали лишь трех барракуд, четырех небольших тунцов и одного морского окуня. Пандора тоже участвовала в лове и даже вытащила нескольких рыб-попугаев, о чем, правда, тут же сильно пожалела. Уж очень красивы были эти создания. Жалость заметно спала, однако, когда одна из рыбок вдруг больно вцепилась ей в ногу. Бен рассмеялся.

— У нас их еще называют «старыми женушками». Уж очень плохо себя ведут, когда попадаются. Зато удивительно вкусные.

Пандоре было жарко и душно. Большинство лодок и катеров уже возвращались, солнце шло к закату. Пока что Пандоре все нравилось, если бы только не такая жара и не необходимость постоянно напряженно работать. Окто и Бен влили в себя огромное количество текилы, запивая ее пивом. Окто громким голосом рассказывал какие-то истории, время от времени прижимая к себе Джанин, которая спешила ответить на его ласки необычайно страстными поцелуями. Пандора уселась на колени Бена. Он выпил много, хотя, конечно, гораздо меньше Окто. Сама же она только время от времени пригубляла пиво.

— Мне еще надо будет идти с мамой на коктейль к губернатору, Бен, — оправдывалась она. — Поэтому я не могу пить текилу.

Бен ухмыльнулся.

— Слава Богу, мне не надо идти туда. Нас, негритосов, как они нас кличут на Большом Яйце, туда не приглашают. Хотя почему это какой-то там англичанин может мне указывать, что я должен делать, а что — нет. — Бен любил порассуждать на эту тему. На этот раз, правда, его прервал громовой вопль Окто.

Пандора еще с детских своих снов представляла рыб невинными жертвами злой людской воли. Ей не могло даже прийти в голову, что в какой-то момент рыба сможет привести ее в ужас, в самый примитивный, первобытный ужас. Именно такой оказалась реакция Пандоры, когда вдруг гигантское тело вырвалось из волн. Ей показалось, что в длину рыба точно уж была больше их катера. Особый же ужас внушал не столько размер рыбины, сколько застывшая в ее холодных круглых глазах ненависть, жажда сразиться с тем существом, что стоит на пути и мешает добраться до пищи, которая раньше была легкодоступна этому рыбьему владыке в его территориальных водах и которой теперь его почему-то лишали. Рыбина хотела получить вкусную приманку и вполне готова была биться насмерть за лакомый кусочек. Ведь она была, как-никак, голубым марлином — королем Карибского моря, и никакая паршивая лодчонка с упившимся текилой экипажем, состоящим из странно выглядящих двуногих существ, просто не могла помешать ей в достижении поставленной цели.