Наталья Шумак - Та-Ро

-Здравствуйте.

Бабка, как порядочная ведьма из сказки, помешивала деревянной ложкой в котелке. Бывший узник, переодетый во все чистое, дремал с толстой книгой в руке.

-Ишь, умаялся.

Объяснила мизансцену бабка. Как догадалась только о чем Ли думает?

-Силы в нем почти нету. Побормочет со мной, старухой чуток, да и отваливается. Сон ему сейчас первое лекарство. Ну и бульончики мои. Хочешь попробовать?

Ли вежливо отхлебнула глоток из протянутой глиняной кружки.

-Ну как? Вкусный?

-Горьковат немного.

-Это от травок, да корешков. Ничего, выхлебает.

Поворотилась к юноше. Пробурчала.

-Неждан, хватит дрыхнуть, ужинать пора! Неждан!

Темно-русая голова пошевелилась. Ли подошла ближе. Умытое лицо юноши оказалось узким, с треугольным подбородком и выступающими скулами. Нос, длинный, тонкий, слегка кривой. Губы - бледные, плотно сомкнутые. А брови - царские. Две мохнатые черные дуги, вразлет, чуть не до висков. Неждан поерзал, окончательно просыпаясь, вдруг открыл миндалевидные глаза. Невероятной - отдающей синевой, глянцевой черноты. Ли таких ни разу в жизни не видела. Густой ежик коротких пушистых ресниц. Как он ими захлопал, от удивления! Вымолвил учтиво.

-Добрый день, милостивая госпожа.

-Вечер на дворе!

Встряла в начало беседы бабка. Неждан поправился.

-Добрый вечер.

Акцент в его словах был. Не кошмарный, но сразу угадывалось, что говорит чужак. Немножко не те звуки, не так выпевает. Зато сам голос очень красивый. Низкий, густой, бархатный.

-Ишь, заворковал.

Пробасила бабка.

-Распустил перед деточкой хвост. Закурлыкал. Знать на поправку собрался! Кровь заиграла. Это хорошо!

Ли спохватилась, комментарии костоправки сбили ее с мысли, собралась и ответила подобающим образом.

-Добрый вечер, Неждан. Меня зовут Ли. Пришла узнать, как вы себя чувствуете.

Он немного помедлил, точно прислушиваясь к чему-то. В речи проглядывали настороженность и любопытство.

-Это были вы! В узилище? Я узнал ваш голос. Благодарен за освобождение. Чем могу быть полезным? Ведь для чего то я вам нужен?

Вот так. Сразу о делах. Практичный какой. Ли изрекла рассудительно, холодно.

-Если вы не знаете синто, то ничем решительно помочь мне не сможете. Я ищу хорошего толмача. Желательно очень хорошего.

-А замечательный подойдет?

Усмехнулся Неждан. Глаза встретились. В его взгляде была ошеломляющая глубина. Никак не свойственная обыкновенному юноше. Ли поняла, что ее мысли споткнулись и полетели вскачь, перемешиваясь. Ни одной связной фразы. А странный молодой человек пояснил.

-Я не шучу.

Вмешалась неугомонная бабка. Нарушила диспозицию. Вырвала у юноши из рук книжку, пихнула полную чашку бульона.

-Выпьешь, отдам. Нет, так и знай - на растопку пущу сии бесценные листы!

Пригрозила без улыбки. То ли шутит, то ли нет. Потянула девушку в сторону, бесцеремонно прихватив за рукав.

-Посиди со мной, милая, пока этот сокол ужинать будет. Покалякай со старухой, чайку испей, не побрезгуй.

Ли и не заметила, как удалилась вслед за костоправкой, в маленькую, скрытую за занавеской келью. У окна на низкой лавочке лежал пустой заплечный мешок. На узком столике возле небольшой берестяной коробочки выстроились в ряд шесть или семь темных склянок. Перед иконой потрескивала рыжая оплывающая свечка. Бабка осенила себя знаком, поправила прикрывающую пол лица повязку. Уселась на табурет. Не по-стариковски легко, с расправленной спиной. Повела крючковатым носом, что-то ей одной понятное унюхала, хмыкнула. Призналась запросто.

-Заварки нет. Про чай я соврала. Хочешь если, запарю смородиновый лист. Тоже освежает.

Девушка отмахнулась.

-Не стоит. Я из терема. Не голодна, и пить не хочу.

-Вот и славно.

Заметила бабка. Пошарила рукой на столе. Взяла берестяную коробочку бережно, не раскрыла, погладила, понянчила. Искривленные узловатые пальцы пробежались вдоль плотно пригнанной, не сразу и заметишь ее - крышки.

-Жаль расставаться, а делать нечего.

Ли абсолютно ничего не понимая, сидела молча. Костоправка неохотно пробормотала.

-Ишь разморгалась! Недогада. Не вникнешь что к чему? Думаешь тронулась умом старуха, лепечет невесть что? Зря. Дай Бог молодым память, да соображение как у бабки Авдотьи. Я еще о-го-го! Ладно. Бери!

Грубовато ткнула берестяной коробочкой в руку девушки.

-Бери. Это твое!

Ли не хотела обижать бабку. Что особенного нищая странница могла хранить, носить с собой в котомке по дорогам? Какую-нибудь вещицу, дорогую как память об ушедшей молодости. Треснувшее зеркальце, медную подвеску, резной деревянный гребень? Одно из сокровищ бедной юности. Представляющее немалую ценность для нее одной. Вот и расстается неохотно. Непонятно для чего. Взбрело на ум - осчастливить захотела.