Семен Данилюк - Милицейская сага

- Дуло пистолета заглянуло в окно к лейтенанту Препанову. Лейтенант Препанов сунул руку в карман, но вместо привычной оружейной стали нащупал что-то мягкое и квелое. Это конец, - подумал лейтенант Препанов.

И вслед за тем - обиженный голос самого Препанова:

- Вадим Викторович, прекратите издевательство! Или мы с вами поссоримся! Прошу как товарищ товарища!

Необычное шоу: Ханя - Препанов, - началось с того дня, как выпускник юридического факультета МГУ добровольно приехал в провинцию и сам попросился на работу следователем МВД. Что побудило сына член-корра Академии наук, закончившего музыкальную школу, обученного английскому языку, связать свою карьеру с милицией, да еще начать с зачуханного райотдела, никто понять не смог. По снисходительному мнению Тальвинского, мальчик просто "обкушался" детективами. Едва появившись в отделе, он добросовестно обошёл все службы, дабы, как пояснил позже, познакомиться с личным составом. При этом в каждом кабинете дружески говорил, поражая всех оказавшихся поблизости:

- Здравствуйте, товарищи! Можете не вставать. Я лейтенант Препанов. Назначен вашим новым товарищем. Будем вместе бороться с преступностью.

На свою беду, помещён Препанов был в один кабинет с Ханей. Окончив обход, он вернулся на рабочее место и посетовал, волнуясь:

- Безобразие какое. В Ленинской комнате даже пианино нет. Это же элементарно. А как вы полагаете, Вадим Викторович, если я организую факультативные занятия по живописи поздних фламандцев, - это заинтересует товарищей? Все это страшно потрясло впечатлительного Ханю. И с тех пор жизнь в отделе превратилась для наивного Препанова в суровое испытание. Едва часы пробивали девять утра, мчался Вадим по отделу, полный свежих баек о высказываниях чудаковатого лейтенанта, нещадно по своей привычке перевирая.

Теперь, завидев приветливого Препанова, встречные спешили спрятать улыбку.

Впрочем длился фестиваль Ханиного остроумия недолго: работником Препанов оказался в общем-то старательным, хоть и поверхностным. К тому же и товарищем надежным, - безотказно давал в долг до зарплаты. Так что на однообразные Ханины "приколы" просто перестали реагировать. И теперь уязвленный, лишившийся аудитории Вадим изливал скапливающуюся желчь прямо на рафинированно вежливого, а потому беззащитного лейтенанта.

Препанов первым заметил входящего начальника райотдела, вскочил и моментально придал лицу приятное выражение. Но прежде, чем успел он произнести одну из удивительных своих приветственных фраз, Ханя радостно взметнул руки:

- Андрюха! Ты послушай только, чего этот ерундит опять отмочил!

- Твои истории я у себя в кабинете выслушаю. Былинник ты наш! - под свинцовым взглядом Тальвинского понятливый Ханя смущенно осел.

Восстановив чинопочитание, Андрей обратился к выжидательно стоящему Препанову:

- Вы почему по наезду не работаете?

- Так только получил дело, товарищ подполковник!

- Да, насчет наезда! Слушай, но это, я скажу, что-то! - Ханя вновь взвился. - Трехлетнюю пацанку перемололи, сволочи, как цыпленка табака. Веришь? Вроде ко всему привык. А тут даже плакал.

- Не лезь, - оборвал его Тальвинский, возвращаясь к Препанову. - Пожалуйста, лейтенант, данному делу приоритетное внимание! Мне уже звонили из нескольких мест. Люди взволнованы. Требуют сурово покарать преступника. Поэтому все остальное - в сторону!

- Понял!

- Надеюсь... А ты! - на заискивающую Ханину улыбочку Андрей не отреагировал. - Зайдешь через пять минут.

- С вещами?

- Балбес.

Проходя мимо дежурной части, Тальвинский скосился на настенные часы - пора бы уже Морозу объявиться.

3.

Виталий Мороз остановился у подножия пивбара "Реанимация", пытаясь понять, чей извращенный ум додумался соорудить у входа в питейное заведение крыльцо крутое и высоченное, будто подъем к пику Коммунизма. И взойти-то наверх требовало усилий. А чтоб спуститься " в вертикали" - такого, видимо, здесь не водилось. Во всяком случае первый же вышедший из бара споткнулся, скатился под ноги Морозу, поднялся и, привычно матерясь, отправился дальше по своим делам.

Наверху, слева от главного входа, располагалась дощатая дверь туалета с нарисованной на ней мелом буквой "М", возле которой красовалось рукописное объявление. Даже не объявление - крик души: "Будь другом - попади", - из-под туалетной двери лениво сочился желтоватый ручеек с характерным запахом.

Схожим запахом - скисшего пива - пропитался и сам переполненный посетителями пивбар. Изнемогающий от жажды Мороз, преодолев естественное отвращение трезвого человека, пробился сквозь толпящихся у стойки мужиков, раздвинул плечом двух передних и молча показал буфетчице два пальца.