Дочь Шидзуко

— Эй! — за ее спиной опять возник пар- нишка-уборщик, — эти типы действительно спешат. Попросили меня принести им счет.

Бармен, смешивая очередной коктейль, бормотал:

— Значит, так. Два мартини, два джин-то- ника, коктейль «Манхеттен», два «Восхода» с текилой. Что еще? Ты сказала «лимонный коктейль с виски» или «виски отдельно»?

— Не помню, — растерянно ответила Юки.

— Что значит «не помню»? Это твоя работа.

— Ты слышишь меня? Давай счет, — не отставал уборщик.

— Да отвяжитесь вы от меня. Оба отстаньте! — в сердцах выкрикнула Юки.

Все моментально обернулись. Бармен, смешивавший коктейль с текилой, застыл на месте. Гранатовый сироп, который он наливал в бокал, продолжал медленно капать.

В памяти Юки всплыли цветы — пурпурные вьюнки ее дедушки, изумляющие своими тонкими оттенкам. По осени он собирал их семена, раскладывал в пакетики и своим красивым почерком аккуратно надписывал каждый из них, указывая год сбора, цвет и сорт.

Ошарашенный бармен тупо уставился на Юки.

— У меня сегодня умер дедушка, — произнесла она хриплым голосом.

— Отдохни, Юки. Приди в себя, — опомнился бармен. — Посетители подождут. Выйди на балкон, подыши воздухом.

Забившись в дальний конец балкона, она долго глядела на желтые и белые огни города. Дом стариков где-то далеко отсюда. Там, в деревне, уже совсем темно. Бесконечные ряды рисовых чеков, заполненных водой, похожи на озеро. Во время последнего приезда они с дедушкой часто сидели в темноте под звездами, слушали пение сверчков. Дедушка говорил, что когда она была маленькой, они так же вместе глядели на звезды, и это одно из лучших воспоминаний в его долгой жизни.

Юки перевела взгляд от городских огней на темное небо — стоял туман, и звезд не было видно. Внизу сновали автомобили, их шины мягко шуршали. На балконе никого не было, и Юки долго стояла там в полном одиночестве, прислушиваясь к успокаивающему шуму машин.

ИГРА СВЕТА (август 1975)

За те четыре дня, что Юки пробыла у бабушки, у Исаму за окнами кухни в пансионате, где он жил, успел расцвести лук-резанец. Его пурпурные головки весело выглядывали из узких зеленых листьев. Исаму решил сварить кофе, а Юки, сидя за столом, разглядывала три черно-белых снимка, которые он сделал за день до ее отъезда. На заднем фоне виднелась поляна в окрестностях Нагасаки, где они устроили небольшой пикник. На всех трех фотографиях Юки беззаботно смеялась и выглядела счастливой. Она тогда и подумать не могла, что дедушка в этот момент при смерти.

Отложив фотографии, Юки наблюдала, как Исаму заваривает кофе. В голубой футболке и джинсах, высокий, поджарый, как тополь или кедр. Они познакомились в первый день учебного года в библиотеке колледжа. Он стоял у окна, рассматривая фотоальбом. Вид у него был серьезный, даже грустный. Увидев Юки, он улыбнулся и представился: «Привет! Меня зовут Исаму Нагано. А как вас? Вы, должно быть, первокурсница. А я учусь на втором». Исаму — уроженец Нагасаки, но его родители переехали на главный остров Японии — Хонсю. За апрель и май он успел познакомить Юки и с городом, и с его окрестностями. В июне начались каникулы, и Исаму терпеливо учил Юки пользоваться фотоаппаратом и проявлять пленку. Они целыми днями бродили по паркам, пляжам, по горам и сделали массу снимков. На его мотоцикле можно было добраться до самых живописных уголков.

Исаму протянул Юки чашку кофе:

— Может, хочешь посидеть в саду? Кофе возьмем в термосе.

— Да, хорошая идея.

Юки устала — ехала на поезде всю ночь. Когда в шесть утра она позвонила Исаму с вокзала, солнце только что взошло. А сейчас уже больше девяти.

Оставив дорожную сумку в кухне, Юки вышла через заднюю дверь в сад и села на каменную скамейку. В саду солнечно и тепло. Рядом цвели ярко-розовые георгины, за ними — синие и желтые дельфиниумы. Исаму принес фотокамеру и навел было объектив на георгины, но отложил аппарат. Они сидели рядом, потягивая кофе.

— Какая же в саду красота. Целую вечность сидела бы и смотрела на эти цветы.

Хозяйка пансиона была давней подругой матери Исаму, поэтому ему разрешалось пользоваться кухней и сидеть в саду. Большинство жильцов таких привилегий не имели.

— Ты можешь приходить сюда в любое время, даже когда меня нет дома. Я предупрежу хозяйку — сказал Исаму, подливая Юки кофе из термоса. — Ну, и как ты — справилась со своей бедой?

— Вроде справилась, но волнуюсь за бабушку. Она никогда в жизни не оставалась одна. Мой дядя Сабуро живет недалеко от нее, при случае может приехать и помочь, но все равно я боюсь, что ей очень тяжело будет переносить одиночество.