Елена Радова - Сука

– Скажи, родная моя Лёля, ты пишешь? – спросил он, пристально изучая Ольгин сумбур в глазах своими выпуклыми близорукими волоокими очами.

– Ох, Александр Тихонович... – махнула она обеими руками.

– Ты руками-то не размахивай, не в русской сказке, у куратора своего сидишь. Смотри, как бы жабушки из рукавов не полетели...

– Когда б вы знали...

– «Из какого сора растут стихи, не ведая стыда», – закончил он ее фразу, которую Ольга совсем не так хотела завершить.

– Да вы ж сказать не даете.

– Потому что от тебя идет такое напряжение, что страшно даже.

– Я и сама его чувствую, может, это оттого, что долго у вас не была и просто соскучилась?

– Ладно, отвечать не хочешь. Ответ принят. Только поверь мне, старику, квалификация теряется быстро. Конечно, ты из тех, кто всегда ее восстановить может. Но ведь ты еще божественно ленива. А через это переступить трудно будет.

– Вы ж знаете, я и сломать себя могу.

– Это если над тобой стоит плеть в лице твоего покорного слуги. И приходить стала редко. Случилось что?

Ольге вдруг остро захотелось расплакаться у него на плече. Но это было для нее слишком большой роскошью – свалить на него пакостные свои делишки. Помочь он никак не мог, а немедленно последовавшее по их поводу бурное сочувствие могло бы вконец разрушить его больное сердце. Она уйдет, а он останется со сброшенной ею дрянью на душе. Так нельзя, так нечестно.

– Да все по-старому. Серо, тускло, неинтересно. Никаких фейерверков и премьер.

– Ты, Лёлище, чего-то недоговариваешь, потому что глаза у тебя очень тоскливые.

– Как у всех брошенок. Меня, Александр Тихонович, любимый человек бросил. – Она подумала, что эта информация ему по силам.

– Тот, что с царской фамилией?

– Он самый.

– Ты ни разу его ко мне не приводила.

– Может, оно и к лучшему.

– А ты помнишь, Лёлька, как ты меня учила, когда от меня любимая ушла? Ты говорила, как заученную молитву, монотонным голосом: «Переверните страницу, переверните страницу, переверните страницу»... Вот и переверни. Что там?

– Многоточие. Как в анекдоте про Чапаева и Петьку. На всю новую страницу. А у вас что было?

– У меня все никак не получалось это сделать. Но я честно пытался.

– А потом?

– Я просто научился с этим жить.

– У меня так не получится. Мне нужно, чтобы на той странице был чистый лист.

– Ох и неуемная же ты, Лёлище...

– Может, я еще успею что-нибудь нетленное на том листе написать.

– Да дай-то бог. А ты попробуй пока написать о том, что было. Тоже помогает – на себе испытал.

– Знаю. Пишу понемножку. Больно еще все очень, медленно заживает. Такое ощущение, что иммунная система не срабатывает. Только вытащишь из всего этого ужаса голову, тебя кто-то опять вниз за ноги тянет.

– Как Николай? Ты прекрати его посылать ко мне с продуктовыми пайками. И мне неудобно. Он хороший у тебя. А ты его не ценишь.

– От этой хорошести и порядочности, от благородства его меня тошнит иногда, честное слово. Не могу я ему соответствовать.

– Он просто любит тебя. Ничего не прося в ответ.

– А мне так не надо!

– Как тебе надо, ты и сама не знаешь.

– Знаю! Мне самой надо любить. Так, чтобы в омут с головой.

– Леди Макбет Мценского уезда.

– Не тяну. Иначе Романова уже б на свете не было.

– Во как!

– Вот так!

Звонок в дверь прервал их пикировки.

– Может, не открывать? – спросил А.Т.

– Нет, вы что? – возмутилась Ольга. – Вы же дома.

– Так сейчас придут, весь разговор наш с тобой порушат, – колебался Иванов.

– Мне все равно уже пора.

– Лёля, заходи почаще.

– Да я бы с радостью. Но иногда так плохо на душе, так тяжело – думаю, зачем я вам буду тоску свою вешать?

– Приходи в любом настроении, прошу тебя.

– Попробую, – пообещала она.

В дверях Ольга столкнулась с дипломницей А.Т. Подумала: ничего не изменилось за все эти двадцать лет – вот так и мы ходили к нему в любое время – вечером до самой ночи, радостно обнаружив свет в его окне.

Гулять так гулять: молоко и коржик. Посмотрев на часы, она прикинула, что ее кукольники – Саша с Ларисой, пожалуй, уже дома: вечерний спектакль закончился минут сорок назад.

– Ура! – заорал, открывая дверь, Саша. – Лариска! Мой талисман пришел!

– Ты на него не обижайся, что он так тебя зовет, – объяснила, появившись, Лариса. – Ты же знаешь: он всегда свою музыку к каждому спектаклю на тебе пробует. Так вот, я наконец тексты к новому спектаклю «Веселые человечки» написала, а он музыку. Так что ты вовремя. Сейчас будешь слушать.