Айрис Мердок - Генри и Катон

— Вы не обязаны это делать, — проговорила она. — Это слишком. Я могу пойти работать. Я работала, да после аборта неважно себя почувствовала, пришлось уйти.

— Аборта?

— Да. Я забеременела, только Сэнди не хотел ребенка, и мы избавились от него.

— Ох…

У Генри голова шла кругом. Унаследовал бы незаконнорожденный ребенок собственность Сэнди? Как невероятно все, что происходит с ним сегодня. Генри заметил, как поднялось у него настроение, но задаваться вопросом, отчего бы это, было некогда.

— И кем вы работали? — спросил он. — Я имею в виду, когда работали.

— Ну, обычно… понимаете, я сирота, в приличную школу не ходила. Я сбежала, когда мне было четырнадцать, и приехала в Лондон. Пошла на Пикадилли-серкус, это было единственное место, о котором я знала. А потом… вы подумаете, какая я ужасная… стала стриптизершей.

— Вы хотите сказать, танцовщицей?

— Ну, если можно назвать это танцем. Обычно я… мужчины такие отвратительные. Я все время жила в страхе… приходилось делать… что они велят… так что потом я стала…

— Вы стали проституткой?

— Да. Теперь вы не захотите…

— Мисс Уайтхаус, пожалуйста. Я вас всячески уважаю, верьте мне, умоляю.

— Это была кошмарная жизнь.

— Не сомневаюсь. Я считаю вас жертвой. Но как вы познакомились с Сэнди?

— Он увидел меня в стрип-клубе.

Генри представил себе Сэнди, сидящего в темноте и смотрящего на раздевающуюся мисс Уайтхаус, и это откровение до дрожи потрясло его. Необъяснимо почему, ему было приятней всего представить брата в такой ситуации. Он мгновенно живо увидел Сэнди, непривычного Сэнди, душный зал, мужчин, молча пялящихся на неловкую трепещущую нагую девушку.

— Я была моложе и стройней, когда начинала. Говорили, я была хорошенькой. С тех пор пополнела и…

— Итак, Сэнди… познакомился с вами, и…

— Он увидел меня, а потом, позже, мы снова встретились. Считаю, он по-настоящему спас меня. Не знаю, что стало бы со мной, если бы Сэнди не взял на себя заботу обо мне.

— Он любил вас.

— Он сказал, что я femme fatale [32] Роковая женщина (фр.). . Думаю, я нравилась ему такой, какая была…

Бедный Сэнди, сказал про себя Генри. Одиночество, безразличие мертвых. Его мучило острое любопытство, но что-то похожее на стыд не позволяло продолжать расспросы, даже подсказывало, что следует уйти, подбодрить ее и уйти.

— Но конечно, я не знала, будет ли он и дальше оказывать мне поддержку. Я потеряла красоту, а когда ты не замужем за человеком, то не чувствуешь себя уверенной, и я всегда боялась, что он просто скажет: между нами все кончено.

Из ее речи с легким провинциальным произношением все время не исчезала льстивая, ластящаяся интонация, похожая на отчаянную мольбу. Наверное, так она говорила с мужчинами, которые… А потом появился Сэнди, и, конечно, она не подошла ему и даже не надеялась, что он женится на ней…

— Мисс Уайтхаус, мне нужно идти, я чувствую себя здесь незваным гостем.

— Пожалуйста, не уходите!

Ее пальцы нервно метались у груди, пытаясь застегнуть расстегнувшуюся пуговичку.

— Нет-нет, это ваша квартира, ваша собственность. И надеюсь, вы позволите оказать вам какую-то финансовую помощь. В конце концов…

— Пожалуйста, не уходите! Я рада, что вы появились. Мне было так тревожно, я думала, что, возможно, получу письмо от адвоката. Убрала все свои вещи на случай, если кто придет. Я чувствовала, что мне не следует здесь находиться, но мне некуда было идти. У нас не было друзей, понимаете? О случившемся узнала из газет, и поговорить было не с кем. Я жила здесь, как в тюрьме, правда, Сэнди не любил… Он был такой ревнивый, постоянно звонил, чтобы проверить, дома ли я…

Сэнди ревновал. И несомненно, мучился сознанием вины. В глубине души Генри было жаль их обоих.

— Не беспокойтесь, мисс Уайтхаус, не беспокойтесь ни о чем, я не хочу, чтобы вас что-то тревожило…

— Но вы придете еще? Скажите: что мне делать?..

Большие покрасневшие темно-синие глаза несмело взглянули на него, покорно, тихий льстивый голос умолял. С этой женщиной, подумал Генри, Сэнди казался себе раджой.

— Ну разумеется, приду.

— Я так его любила!

— Пожалуйста, не надо снова плакать…

— Я не буду вам обузой, найду работу, не такую, конечно…

— Да, не такую. А что… что еще вы умеете?

— Вообще говоря, ничего, но…

— Не беспокойтесь… и, мисс Уайтхаус, не сбегайте, хорошо?.. Я не шутил, когда говорил, что позабочусь о вас. Я хочу, чтобы вы оставались здесь.