Александр Архангельский - Цена отсечения

– А котенок это что, вместо ?

– Да ты что? какое вместо? Просто – увидел на Птичьем рынке.

– И на Птичку съездил так, случайно? Не смеши.

Жанна встала. Сжала котенка в кулаке. И тряся кулаком (мелкая головка моталась из стороны в сторону, придушенный котенок сипел), с ненавистью, по-мужски, сквозь зубы процедила:

– Иди ты на хер, Мелькисаров. Сопроматчкик гребаный. Что ты в жизни понимаешь? Что ты понимаешь в жизни? Я одна, ты знаешь, что это такое? одна осталась. Сын вернется – большой и уже сам по себе. А ты мне – кота.

– Не бей котенка, это не посуда. Вон, для этого сервиз есть.

Зря он это сказал. Жанна затряслась и быстро задышала; она была не в себе; еще секунда – и котенок полетел бы в стену, к чертовой матери, чтобы размазался насмерть, а потом всю жизнь жалеть об этом и себя проклинать. Мелькисаров перехватил ее руку, вдавил большой палец в вену, разжал кулак. Котенок мягко стукнулся об стол. Жанна зарыдала.

Душевный гнойник был вскрыт; она постепенно начала оттаивать; а котенок? что котенок? котенок отправился в Тарасовку; там ему, наверное, хорошо.

Но выйти из полного ступора – не значит снова зажить по полной. Жанна все же стала тихо гаснуть. От безделья чувства отмирают; умирая, рано или поздно потянут за собой и тело. А если тело слишком рано постареет, женская психика выйдет из строя и начнется преждевременный самораспад, досрочное выпадение в осадок. Оно конечно, в этой жизни все кончается, даже сама жизнь; но куда спешить? В общем, надо что-то сделать, встряхнуть как-то, вывести из апатии.

Как? Вопрос.

Дорогой покупкой делу не поможешь; Жанна давно не девочка. Немеряных денег дать? Что она, денег не видела? Путешествия, машины и наряды – все это было, было, было! Остается встряхнуть ей нервную систему, снова вывести из равновесия, заставить действовать, бороться, а потом – раскрыть крапленые карты и подставиться под удар. Это если говорить по существу.

Но Котомцеву не объяснишь, что ради жизни приходится делать больно и даже гадко – и себе и близким людям. Ему достанет и простого объяснения: понимаете, Петр Петрович, на определенном уровне благополучия энергия начинает утекать из жизни, как утекает газ из горелки; надо газ перекрыть, а энергию вкачать обратно.

– Как же это сделать?

– Разыграть!

И больше никаких экспериментов. Никаких, поеду сам и подготовлю. Они будут в машине вдвоем. Вместе, рядом. И если что… и никакого если что.

Место Жанна выбрала сама. Долго колдовала в Интернете, перебирала варианты, надеялась найти хоть что-то среднее между холодной роскошью и теплым примитивом. Ничего не получалось. Либо глянцевая скука парк-отелей, одинаковых, без признаков души – круглые лампочки в гипсокартонном гладком потолке, равномерно натертый пол из очень светлых и широких досок, за непроницаемым для воздуха окошком – четкая кромка прямоугольного пруда, одновременно высаженные лесопарки, квадратно-гнездовые, скучные, как смерть; стриженный под бобрика кустарник. Либо милые, просторные, живые заросли тенистых санаториев – быстренько подкрашенных, обитых свежей финской рейкой, но все равно застойных. Ванной нет, над стойкой душа нависает бак водонагревателя, горячая вода непременно закончится, на двоих ее, конечно же, не хватит; в унитазе, по линии стока, кроваво-ржавый след от железистых примесей; в спальне на полу цветастый палас, пропахший чем-то лежалым. Сплошное «Иванцово».

Только один вариант подошел. И то условно. Пансионат «Барвихинские дали». Огромный елово-сосновый парк, следы безразмерного барства застойной поры. Парк явно подпорчен бежевыми длинными корпусами: санитарная гордость четвертого медицинского управления ЦК. Но в самой глубине, поближе к речке, затерялись несколько новеньких домиков, европейских, правильных, удобных. В два раза дороже. В миллион раз лучше. Чтобы не огорчать Ванюшу и самой не огорчаться его огорчением, сказала ему, что заплатит по дороге, а он ей обязательно вернет.

Вернет. Конечно же вернет. Но как бы за обычный номер. Так она решила. И вообще – ей очень нравится решать. Всю жизнь прожила – не знала за собой такого. Да и кто бы мог подумать? Процесс принятия решений – мучительный, тягучий; сотни вариантов толкутся возле сердца, как посетители в приемной; заранее не скажешь, кто и почему пробьется в нужный момент. Но когда случается щелчок, подсознание выталкивает на язык финальные слова, да или нет, по телу разливается блаженство, уверенность в себе подогревает градус жизни, хочется действовать, и пусть никто не встает у нее на дороге!