Александр Архангельский - Цена отсечения

Ваня выслушал, погрустнел, вяловато предположил: быть может, Степан Абгарыч затеял какое-то новое дело, быстрые деньги, вход-выход, риск велик, отлучаться нельзя, а очень хочется; вот и нашел себе стряпчего, отдает ему свой телефон, чтобы тот оставался на связи – от имени и по поручению. А сам уезжает в Тверь. Ну, так бывает, что в Москве течет, а в Твери снегопад. Конечно, редко, но бывает.

Жанна слушала – и возмущалась. Ладно; хорошо; на снег глаза закрыли. Но что же стряпчий забыл в Ярославле? С телефоном Мелькисарова? шаткая версия, ломкая; Ваня и сам это понял.

– Впервые в жизни теряюсь в догадках. Пора профессию менять. То ли дело слишком сложное и все запуталось до невероятия. То ли все, напротив, слишком просто, до обидного: мы у Степан Абгаровича в полных дураках.

И скорчил рожицу: улыбка чуть кривая, съезжает на правую сторону, резкая складка бежит от носа к губам, нахальный блеск в глазах; младенческие черты на секунду стерлись, седина соединилась с обликом, проступила могучая зрелость: ну Степа и Степа!

В последнее время Степочка и впрямь повеселел, куда-то улетучилась его привычная мрачность, все время пошучивает, разок попробовал ее пощекотать, даже двигаться стал по-другому. Не с носка на пятку, а с пятки на носок, будто бы слегка пружиня и вскидывая свое большое тело, как вскидывают мотоцикл на разгоне. Таким он был на лекциях в Томске, таким он был, затевая большие московские дела, таким он был, подбрасывая Тёмочку в майский воздух; таким он не был уже лет десять. Обычно заходил с утра (если заходил), грузно садился на стул: стул обреченно скрипел; МарьДмитрьна, как пожилая мышка, боком семенила в комнату прислуги: не любит Степа посторонних. А теперь он не заходит – забегает, садится на краешек стула, раскачивается, увлеченно говорит про банковские размещения и неминуемый кризис, даже удостаивает обсудить политику. Целует в щечку, мгновенно сграбастав, и уносится по делам . Знаем мы эти дела.

Пока она думала свою мутную мысль, Ваня тоже успел повеселеть и вернуть себе легкость. Безо всякой причины и повода, даже без малейших стадий перехода из одного состояния в другое. Так бывает на театре: эпизод отыгран, герои замерли в нелепых позах, механизированная сцена провернулась вокруг оси, изображая движение времени; на секунду площадка опустела, но вот уже персонажи снова выезжают к зрителю – были в тоске, а теперь смеются.

Он, кажется, придумал; он вроде бы понял, что делать; у него созрело предложение. Надо нанять еще одного человечка! Пускай последит за процессом. Так сказать, поснимает съемку. Все сразу станет на свои места, выяснится, в чем загвоздка. Это, конечно же, допрасходы, разрастание сметы; но ведь можно же договориться, выторговать скидочку? Например. Такое предложение. Если выяснится, что недосмотрел Ухтомский, пропустил чужой удар, не угадал развитие событий, то перерасход оплатит он. Если же на опережение сыграл Степан Абгарыч, то раскошелится Жанна Ивановна.

– Ваш, так сказать муж, вам и платить.

Щебечет, мелкий негодяй, подначивает, настроение пытается поднять. Ладно, поддадимся.

– За то, что обозвали Ивановной, требую скидку. Десять процентов.

– Не-а. Не будет скидки. Предлагаю компромисс: однократный штраф. В виде ужина. Вечером в пятницу. Принимаете?

– Охотно. И знаете? я прихвачу ваш навигатор. Мне одной наблюдать тоскливо, мысли всякие лезут в голову, я теряюсь. То ли я сошла с ума, то ли мне все это снится, а завтра проснусь и все станет на свои места, то ли вообще уже ничто и никуда не встанет, а будет болтаться в бессмысленной невесомости. Мне страшно, Ваня, можно я поплачусь, расклеюсь, ну совсем чуть-чуть, слегка, на полсекунды? Вот и все, я собралась, я сжалась, больше не буду. Давайте встретимся, давайте. Последим за ним и потоскуем: вместе тосковать приятней. Вечер пятницы удобен? И хорошо.

Утром в пятницу курьер доставил Жанне две молочно-бежевые папки. На первой синим карандашом крупно написано: № 1. На второй, помельче, красным: № 2.

Из папки первого фотографа.

01. 03. 11 часов 00 минут . Степочка и та на биеннале, в зале видеоарта. По экранам ползут бычьи цепни; два червяка сплелись в порыве страсти; красноватая горка червей похожа на говяжий тартар; девка прикрывает рот, жмется к плечу. А зрелище, между тем, тошнотворное.

Из фотоотчета второго.

01. 03. 13 часов 53 минуты . Степан в кафе, откинулся назад, руки за голову, рукава белой рубахи завернуты, что-то бодро объясняет – кому? правильно, Ане. Анечка, голубчик, ты-то как сюда попала? Развод, говоришь? Соломон? Расшатала плотную кладку, шмыгнула в щелку, проскочила между жерновами, охаживаешь мужа, из чужой застарелой измены пытаешься утянуть в свежую, свою; лепишь из размякшего текста сладкий рогалик? Не обмануло сердце. Ох, не обмануло.