Александр Архангельский - Цена отсечения

Вернулась Жанна через три минуты; Степан грузно лежал в ее розовой ванной; горячая вода поднималась снизу, медленно покрывая тело: он не обождал, пока вода наберется, некогда.

На десятом звонке отозвался Василий.

– Слушаю, Жанна Ивановна.

На заднем фоне – ватный женский голос: «Вася, кто?».

Шипение: молчи!

Степа держал трубку двумя пальцами, большим и мизинцем.

– Ты что, у этой? А машина где? А кто тебе сказал, что к бабе можно ездить на машине? Ладно, Вась, подробности письмом. Ты где территориально? В Одинцово? Так это пятнадцать минут. Бери из гаража монтировку и мчи в Барвиху, поселок «Ветеранский», там ты не был, поищи на карте; станешь страховать на входе, пока мы будем вязать. Кого вязать? моих похитителей. Каких похитителей? Тех самых. Которые за нами в «четверке» катались. В общем, бегом за руль и марш на дело.

Зря он его так. Вася – трусливый. Пока доедет, может помереть от страху; надо было прямо сказать: езжай для страховки, на всякий пожарный, никого там уже нет. Но – обозлился, шуганул. Теперь поздняк метаться. Что же дед-вахтер мышей не ловит? Упустил. Договорились ведь, и денег обещали дать, а он – профукал…

По второму номеру отозвались быстрее. Голос твердый, отчетливый, как будто человек еще и не ложился.

– Слушаю.

– Лейтенант, узнаешь? Мелькисаров. Проблемка, Роман Петрович.

Степа кратко рассказал, в чем дело. Объяснил, что кто-то уже успел сбежать. Все или не все – неизвестно. И тем не менее попытаться бы надо. Свою машину они, видимо, оставили в поселке. Предупредил: возможно, там будут спущены собаки. Подытожил: записывай адрес.

Сдал трубку Жанне и сказал: вызывай такси.

– Никаких такси не будет, Степа. Я тебя отвезу сама. Так решено. И даже не пытайся спорить.

Мелькисаров посмотрел на жену изумленно. В другое время он бы подумал: что за железные нотки? Но сейчас было некогда думать. Сейчас решался вопрос о жизни и смерти. И он ответил:

– Ладно; делать нечего; иди, Рябоконь, запрягай.

Ворота были заперты, что хорошо. Но сторож мирно спал, что очень плохо. Вышел не сразу, ежась и похрустывая косточками. Клялся и божился, что глаз не сомкнул. Ругаться было бесполезно, надо действовать; если даже время не упущено, то идет оно на минуты.

Старлей отобрал у сторожа карту поселка: третий левый поворот, дача пятнадцать. Вперед, робяты! хотя надежды никакой.

Ворота поддались не сразу, замок был правильный, серьезный.

«Четверка» – под ближайшей яблоней; понятно. Собака гавкает утробно, что и говорить: кавказец; но ампула сработала мгновенно, уложила псину поперек дороги.

Дом пуст, и в коридоре никого.

Один наверх, другой в салон, двое в подвал.

А в подвале валяется мужичонка. Маленький, поросший дикой шерстью, как молодой кабанчик. Видимо, свои его будили-будили, пинали-пинали, но так он основательно упился, что бесполезно мычал и валился набок. Бросили на произвол судьбы – и дали деру. Вот чудаки. Живой свидетель, как же так можно работать?

Ребята попытались привести кабанчика в чувство, сунули под нос нашатырь; кабанчик на секунду очнулся, что-то в его крохотном мозгу мелькнуло, он дернулся и от страха опять отключился. Брючина потемнела, на полу образовалась лужа. Старлей брезгливо отодвинулся:

– Вяжите, тащите наверх, пускай долеживает в ванной. Хотя нет. Стоп. Неправдоподобно. Мелькисаров бы его не дотащил – он говорит, что пальцы перебиты. Пускай валяется тут. Свяжите руки обычной веревкой, неловко, как если бы связал Абгарыч. Мы одинцовских сейчас подтянем, оформим задержание на них. Иначе будет некрасиво.

Что тут валяется, в углу? рюкзак? а в нем вещдоки? Оружие забрали; обойму забыли, тупицы; кошелек Мелькисарова, куча карточек, наличных денег нет; фотоаппарат, примитивная цифра, домашние три мегапикселя. Что за снимочки? Степан Абгарыч; девушка: видная, достойная девушка, не поспоришь; опять Степан Абгарыч; приятная дама с витиеватым юношей; обойдутся одинцовские без аппарата. Хватит им обоймы с кошельком и квартальной премии за невисяк .

Разговора по душам не получилось.

– Сейчас обсудим?

– Не, попозже.

– Так что же все-таки стряслось?

– Накинулись, прибили, увезли.

– Ну-ну. Шел, поскользнулся, упал, очнулся – гипс, открытый перелом. Что требовали?

– Так… сам до конца не понял.

– А Тамара тут при чем?

– Пока не знаю. Завтра объясню. И тебе потом задам какие-то вопросы.

– Задавай.