Йозеф Кадлец - Повести

— Ein Moment. — И опять наступила тишина. Через минуту тот же голос сказал почти шепотом:

— Sie schläft noch [1] Она еще спит (нем.) . .

Бендл посмотрел на часы — было ровно половина девятого, он поблагодарил и сказал, что позвонит позднее. И уже представил себе, как расскажет своим, что тетя Лаура спала или ее не было дома, просто не удалось ее застать. И никаких церемоний и напрасной потери времени в обществе тети.

В полдень он зашел после заседания в гостиницу, чтобы оставить бумаги, принять душ и немного отдохнуть. Портье безупречно вежливым, но безразличным тоном сказал, что в холле его ждет дама.

Уж не Анико ли это? Но такое предположение было явно неправдоподобным: что ей здесь делать, в эту пору? Он искал ее глазами в кожаных креслах просторного холла, взволнованный возможностью встретиться с ней помимо запланированных ежедневных заседаний, но напрасно он волновался, Анико здесь не было, не было даже никого хоть сколько-нибудь на нее похожего.

В холле сидели несколько человек: семейная пара, готовая к отъезду, двое длинноволосых молодых людей, группа шумных иностранцев, видимо немцев, и совсем в стороне, спиной к дверям, пожилая женщина в соломенной шляпе, украшенной букетиком бархатных цветов, какие носили когда-то наши прабабушки. Перед ней на столике стояла чашка кофе и лежала развернутая газета.

Не иначе это тетя Лаура, подумал Бендл, подошел к ней и некоторое время стоял молча, так как она была поглощена статьей, впрочем, нет, не статьей, а скорей всего кроссвордом; да, определенно, она с большим увлечением решала кроссворд, упрямо морщила лоб и в рассеянности грызла кончик карандаша.

— Добрый день, — сказал он по-чешски, довольно громко.

Она подняла голову, из-под полей широкой соломенной шляпы сквозь очки посмотрела на него невинными светло-голубыми глазами на чуть загорелом, веснушчатом круглом лице и сказала без особого интереса:

— Ах, это вы… Я вас жду. Присядьте, пожалуйста, на минутку, сейчас я закончу, один момент… — И снова углубилась в кроссворд, как азартный игрок перед самым концом партии.

— Я должна была это отгадать, — сказала она, после того как вписала в свободные квадратики нужное слово. — Извините, пожалуйста. — Говорила она медленно, осторожно подбирая слова, явно боясь что-нибудь спутать, она долго, очевидно, не говорила по-чешски, и понадобилось несколько минут, пока она снова обрела уверенность.

Это была приятная женщина, унаследовавшая от своих предков широкое славянское лицо, наверняка и во всем остальном она была типичной славянкой. В светлом летнем костюме с белым бантом, завязанным у ворота, она выглядела лет на шестьдесят или немного больше. Да нет, это была просто моложавая дама неопределенного возраста.

— Покажитесь-ка… — Она долго вглядывалась в его лицо сквозь очки. — Я ведь вас почти не знаю.

— Конечно, мы ведь никогда не виделись, — сказал он, — вас я тоже знаю только по рассказам.

— Я жду здесь уже целый час, — сказала тетя деловым тоном. — Что же, пойдем пообедаем?

— У меня совсем мало времени…

— Но пообедать-то вы все равно должны, — проговорила она строгим, не допускающим возражений голосом. — Идемте сразу, чтобы не терять времени.

Когда тетя поднялась с кресла, она оказалась выше, чем можно было предполагать, и в своей широкополой шляпе выглядела солидной респектабельной дамой. Опираясь на палку, но не прихрамывая, она довольно проворно двинулась к выходу.

Только на улице перед гостиницей остановилась.

— Так куда же мы пойдем? — спросила она.

— Не знаю, вы здесь ориентируетесь лучше меня.

— Ты уже пил кофе? — ни с того ни с сего перешла она на «ты».

— Пил, а что?

— Прежде всего надо выпить кофе, — заявила она и направилась к угловому дому, из открытых дверей которого на всю улицу разносился запах кофе.

Он удивился — ведь она только что пила кофе в гостинице, — но ничего не сказал и послушно шел за ней, надеясь, что в кафе-эспрессо они долго не задержатся.

Но где там! Тетя ловко протиснулась между людьми, стоящими около автомата, удобно уселась за столиком у окна, прислонила палку к стулу позади себя и решительно сказала:

— Закажи кофе. И коньяку… ты, конечно, пьешь коньяк?

Оставалось только подчиниться.

Он принес два кофе и два коньяка и сел напротив нее.

Тетя вынула из сумочки помятую пачку сигарет и протянула ему:

— Бери.

— Я, тетя, курю только по праздникам…

— Вот сегодня у тебя и праздник. Разве нет? — спросила она весело и с удовольствием, словно в подтверждение своих слов, выпила глоток коньяка. — Праздник; потому что мы встретились. — И снова засмеялась, смех ее напоминал удушливый кашель.