Аля Аль-Асуани - Дом Якобяна

— Ты с первого курса?

Ему ответили дружелюбной улыбкой:

— С божьей помощью…

— Тебя как зовут?

— Халед Абдель Рахим… Я из Асьюта… А ты?

— Таха аль-Шазли… Я отсюда…

Он был первым, с кем познакомился Таха. И правда, с первого же дня, как масло отделяется от воды, образуя слой на ее поверхности, богатые студенты отмежевались от бедняков. Образовались многочисленные закрытые компании выпускников языковых школ, владельцев личных машин, импортной одежды, иностранных сигарет, которые привлекали самых красивых и разборчивых девушек. А бедняки жались друг к дружке, как испуганные мыши, и смущенно перешептывались. Не прошло и месяца, как Таха сдружился со всеми посещающими мечеть, и особенно близко — с Халедом Абдель Рахимом — невысоким юношей, сухим, как тростник, очень смуглым, в дешевых очках в черной оправе, которые добавляли его лицу серьезности и основательности. Своим скромным классическим костюмом он напоминал молодого школьного учителя. Тахе он очень понравился, возможно, потому, что был, как он сам, бедняком или даже еще беднее (об этом говорили его заштопанные носки, которые виднелись во время молитвы). Тахе понравилось и то, что Халед был глубоко религиозен: когда молился, застывал, действительно взывая к Аллаху, и прижимал ладони к сердцу, склоняя голову в абсолютном смирении, чтобы угодить Тому, Кто его видит. Если бы рядом случился пожар или просвистела пуля, это не отвлекло бы его от молитвы ни на секунду. Как Таха хотел достичь такой же глубины веры и такой же любви к исламу, как у Халеда! Их дружба крепла, они были откровенны друг с другом, обменивались секретами и дружно осуждали легкомыслие иных однокурсников, привыкших к роскоши и отступивших от истинной веры, и некоторых однокурсниц, которые выставляли свою красоту напоказ и приходили в университет как на дискотеку. Халед познакомил Таху со своими друзьями из студенческого городка. Все они были добродушными провинциалами, бедными и религиозными. Таха стал заходить к ним каждую пятницу вечером, совершал с ними вечернюю молитву и оставался побеседовать и поспорить. Из этих споров он многое вынес: впервые ему открылось, что египетское общество — невежественно, не истинно мусульманское, ведь судья может отменить неприкосновенные божьи установления и запреты, а гражданский закон разрешает употреблять алкоголь, не препятствует разврату и ростовщичеству. Он узнал и о том, что социализм направлен против религии и что режимом Гамаля Абдель Нассера совершались чудовищные преступления в отношении Братьев-мусульман [14] Братья-мусульмане — мусульманская радикальная религиозно-политическая организация с центром в Египте, имеющая отделения во многих арабских странах. Требуют приведения египетского законодательства в соответствие с Кораном и нормами шариата. Деятельность организации в Египте официально запрещена. . Вместе с приятелями он прочитал книги Абу аль-Аля аль-Маудуди, Сайида Кутуба, Юсефа аль-Карадауи и Абу Хамида аль-Газали… Прошло несколько недель. Однажды друзья из студгородка встали, чтобы попрощаться с ним, после одного из интересных вечеров, и в дверях Халед Абдель Рахим неожиданно спросил:

— Где ты будешь молиться в пятницу, Таха?

— В небольшой мечети рядом с нашим домом…

Халед обменялся взглядом с братьями, затем бодро сообщил:

— Знаешь, Таха, я решил сделать богоугодное дело… Завтра жди меня в десять часов на площади Тахрир перед кофейней «Али Баба», мы помолимся вместе в мечети Анас бен Малек. И, даст Бог, я познакомлю тебя с шейхом Шакиром…

За два часа до призыва на пятничную молитву мечеть Анас бен Малек заполнилась молящимися. Все они были студентами-мусульманами, некоторые одеты по-европейски, но большинство в пакистанскую одежду: белая или голубая галабея до самых пят, шаровары того же цвета, а на голове белая чалма, конец которой спускался на шею. Они были почитателями шейха Мухаммеда Шакира, его сторонниками и пришли в мечеть на пятничную молитву заранее, чтобы занять место до столпотворения. Это время они проводили, знакомясь, читая Коран и обсуждая религиозные темы. Верующие все прибывали, наконец, стало совсем тесно, и организаторам пришлось расстелить десятки ковров на площади перед мечетью. Площадь тоже наводнили молящиеся, полностью перекрыв уличное движение. Даже скрытый от взоров верхний балкон мечети, отведенный для женщин, судя по сильному шуму на нем, был набит до отказа. Заработал микрофон — раздался режущий свист, затем звук стал чистым, и один из студентов начал нараспев, мелодичным благоговейным голосом читать Коран. Остальные внимали ему всеми фибрами души. Атмосфера была искренней, истинно чистой, а примитивно-суровая, аскетическая сцена напоминала о первых днях ислама. Вдруг раздались приветствия и возгласы «Аллах велик!» Люди столпились, чтобы пожать руку наконец прибывшему шейху Шакиру — пятидесятилетнему человеку среднего роста, с жидкой бородкой, крашеной хной, лицом, не лишенным приятности, и большими, живыми карими глазами. Как и остальные, он надел мусульманскую одежду, а поверх нее — черную накидку… Он знал большинство столпившихся вокруг и принялся пожимать им руки, обнимать и расспрашивать, как дела — это заняло немало времени. Наконец шейх поднялся на кафедру, освежил рот и произнес: «Во имя Аллаха, Всемилостивого, Милосердного». Возгласы «Аллах велик!» раздались так громко, что стены мечети задрожали. Шейх поднял руку, и вмиг воцарилось молчание. Он начал свою проповедь с хвалы Аллаху и благодарностей Ему, затем произнес: