Дуровъ - Все схвачено

Тут доселе молчаливо слушающий Стратег счел нужным вмешаться в монолог.

– По-вашему, нам просто приказывают: иди туда, принеси то? Плохо вас ваши современники информируют, коллега. Любая информация приходит к нам с подробным и весьма убедительным анализом, как ситуации, так и наших действий. А также ваши аналитики дотошно считают последствия возможных отклонений от заданной линии и обозначают те допуски, которые мы можем себе позволить…

– А вам не кажется, что это все – фуфло? – теперь Легат перебил Стратега. – Хорошая обертка для несложного товара… Один вопросик позвольте. Танки в Златый Град в шестьдесят восьмом мы посоветовали ввести?

– Вы. То есть ваши товарищи. И все последствия, все варианты были просчитаны.

– А сами вы иначе хотели сделать? Не вводить, на пример?

– Нет. Наше решение зеркально совпало с вашим. Причем наше сформировалось раньше.

– То есть с ответом все сошлось…

– С каким ответом? – не понял Стратег.

– Пустое…

Легат и впрямь понял, что все его откровенности – дело не только пустое, но и вредное. Пустое – потому что бессмысленно с… с кем?.. ну, скажем, с Мореплавателем-и-Плотником говорить о том, что строительство Северного Града встанет стране и народу слишком дорого – на трупах, на костях Град взрастет, на вечном кладбище люди жить станут… А М-и-П спросит в ответ: как иначе открыть Державе дорогу на Запад?.. И будет по-своему прав… Или сказать Отцу Народов, что лагеря, собравшие в себе полстраны, – это позор Страны и нации… А он спросит: а как иначе поднять за короткий срок Страну до уровня мировых держав? Как, если не рабским трудом? Других способов нет… И все будут правы. По-своему. И это невинное «по-своему» необоримо никакими словесными доказательствами.

Разве что сразу – в морду. Но тогда и нас, тоже личную свою истину доказующих, можно в насилии обвинять…

Как там в детской песенке: пони бегает по кругу и в уме круги считает…

Много кругов, очень много. И все зря. И спорить со Стратегом, с Очкариком, с пятым, десятым, двадцать седьмым глупо и непродуктивно. А продуктивно действовать можно и нужно. Только – иначе, как задумал. Или как пробует задумать, так точнее… Втихую.

А теперь-то, пожалуй, и решил. Ну, для вящего спокойствия добавим: почти решил…

– Вы правы, – сказал Легат Стратегу. – Что хорошо просчитано, то хорошо укладывается в схему. А схема у нас с вами одна. Я, пожалуй, возьму свои слова обратно и, в свою очередь, спрошу вас. Можно?

Стратег, как ни странно, выглядел вполне благодушно. Легатовский порыв он отнес на его излишнюю интеллигентность и, следовательно, неуверенность в результате. Но интеллигентность интеллигентностью, а этот Легат сам с собой поговорил и сам себя уговорил. Давно бы так.

– Вам все можно, – сообщил он Легату.

– Государственный интерес я теперь понял до конца. Вопросов нет. Вернемся к вашему интересу. Вы начали, так продолжайте. Я весь – одно большое ухо.

Стратег встал и подошел к окну. Долго – во всяком случае, Легату так показалось – смотрел на площадь, на хороший магазин «Детский праздник», на отличный памятник Другу Детей, который спустя двадцать с копейками лет очередной революционный порыв снесет с постамента и оставит красивую и бескрайнюю площадь без пупка, если по-простому.

Революционный порыв – это всегда беспощадно, но чаще всего очень бессмысленно, пардон за скрытую цитату.

Легат знал, что видел Стратег, и житейски завидовал ему. Из его-то, легатовских, окон в Службе был виден частично внутренний двор, но большей частью – листового железа крыша какой-то пристройки. Кстати, и у Командира вид из окон был вообще – зашибись: золотые купола соборов, приземистая Большая Пушка, немыслимой величины Колокол с отломанным краем и – народ, народ, народ.

Чего здесь, сегодня в Крепости фиг увидишь. В смысле – народ…

– Вот что. – Стратег повернулся к Легату, и решимости в его взгляде и голосе было – на пятерых. Или сыграл. Тогда – тоже неплохо. – Государственный интерес – государственным интересом. Это святое. Сами понимаете. Мой интерес… – он обвел рукой свои казенные апартаменты, – расширить эти стены…

Во выдал!

– В смысле снести? – не сдержался Легат, но тут же понял, что с фанатиками надо вести себя ласково и вежливо, а то выхватит из кармана пистолет Макарова и – «пуля-дура прошла меж глаз…», поэтому немедля продолжил: – Я скверно пошутил, простите. Я понял вас. Можно я опережу вас и сформулирую мое, скажем так, домашнее сочинение на свободную тему… – и, не дожидаясь согласия, погнал вперед. Чего-чего, а это он умел. Тем более что и впрямь понял собеседника, отлично понял. И его невысказанные, но очевидные намерения играли на руку Легату. – Вам здесь тесно. Естественно, не в кабинете, а в рамках ваших сегодняшних полномочий. Для того чтобы рамки расширить, нужна – в вашем ли, в моем ли понимании… – информация. Та, которой будете владеть только вы. Но, учитывая некую ограниченность ваших нынешних полномочий, эта информация должна быть для вас исполнимой. Или иначе: осуществимой. Вашими ли возможностями или возможностями тех людей, которые… давайте скажем помягче… согласятся с вашими решениями. Я прав?