Дуровъ - Все схвачено

Что такого серьезного, относящегося к деятельности Конторы вчера, сегодня и завтра, произошло в эти годы? Работа не быстрая. Не исключено, за один бросок… назовем хождение по тоннелю именно так!.. за один бросок всей информации не соберешь. А нужна максимально полная. Потому что придется выбирать очень малое из очень многого. И, выбрав, начать работать так, как он, Легат, замыслил прежде, а нынешней ночью вдруг озарился и попытался до утра просчитать шаги и продумать детали.

Просчитал? Продумал?

Более-менее. Навскидку…

Ладно, пора и в Контору. Там ждут – не дождутся. Не стоит дразнить медведя в берлоге, как покойница мама говаривала…

Сегодня в Контору он тоже пошел пешком. Кстати, от гостиницы до Конторы было ближе, чем до Службы. К чему бы это?..

Полковник, у которого было вполне «конторское» имя – Стратег, как обычно, встретил Легата радостно. Как дорогого гостя, которого заждался. Легат часто сталкивался с подобным шумно показным радушием, которому никогда не верил и которого подсознательно побаивался. Считал: тот, кто слишком громко клянется в любви, продаст на раз. И считал это, не теорией пользуясь, а личным опытом. Всяко бывало… Сам он всегда был радушным со своими посетителями, но перебора не допускал. Лучше девятнадцать, чем двадцать два, как справедливо говорят игроки в «очко»…

– А вот и часики, – воскликнул Полковник, передавая Легату часы отдельно и коробку от них отдельно. – «Командирские». Отечественные. Ходят как часы, – и сам своей несложной шутке засмеялся.

А Легат тоже улыбнулся, типа оценив шутку, взял подарок, осмотрел, взвесил на руке, даже на зуб попробовал. Сказал:

– Товар! Спасибо, Стратег, давно хотел иметь, а все руки не доходили.

– Ноги, – поправил Стратег.

– Буквально – да. А откуда вы знаете, что у нас «Командирские», «Генеральские» и прочие свободно продаются?

– Я не знаю, – искренне сознался Стратег. – Я предполагаю. Кое-что слыша от Гумбольдта о вашей жизни, могу представить, что слово «дефицит», столь любимое нашим временем, у вас исчезло. И в смысле колбасы, и в смысле часов.

– Это факт. Но вот ведь загогулина, – употребил Легат термин, который появится лет через двадцать. – Нельзя дарить часы. Плохая примета. Спокон веку существует традиция обмениваться часами. И мы ее не нарушим… – Он снял с руки неброский и оттого любимый им белого золота «Брегет» бочоночком. – Прошу. Ходят как часы… – вернул шутку обратно.

Стратег «Брегет» осмотрел с уважением. Сказал:

– Вещь! – что не сильно отличалось от Легатовой реплики про товар.

– А то! – согласился Легат. – Хинди руси бхай бхай! Смажем, чтоб носилось? Есть что?

Стратег надел «Брегет» на левую руку, достал из шкафа бутылку былинного пятидесятиградусного коньяка, который любил Отец Народов, пару рюмок (ну, не было тогда в Стране коньячных бокалов!..) разлил коньяк.

– За успех! – сказал Стратег.

– Ага, – сказал Легат и выпил. И сразу спросил: – За какой и чей?

– За наш общий и за мой в частности. А вообще, за успех дела, которому мы служим.

– Эвона! – удивился Легат. – Служим, значит… А ваш успех – он в чем?

– Он – в нашем понимании друг друга. И личных интересов друг друга. Ферштейн? – снова разлил коньяк по рюмкам.

Чокнулись. Выпили. Без тостов.

– Понимание, очень хочу верить, имеет место, – продолжил тему Легат. Сознавал, что тема обозначена и хотел разъяснений. – Мои личные интересы мне тоже предельно ясны: вернуться домой и вспоминать это приключение, как сон, как утренний туман. А в чем ваш интерес? Если я правильно понимаю, он несколько отличен от официально декларированного?

Стратег поставил рюмку на стол и уставился на Легата. Искал в нем что-то?.. Легат молчал, терпел, ждал, пока он это «что-то» отыщет.

То ли отыскал, то ли – головой в омут.

– Он вообще не связан с официальным! – лихим откровением начал Стратег. – Я не идиот и не склонен посягать на государственный интерес ни словом, ни тем паче делом. О нем, о государственном, мы даже не говорим, он понятен и мне, и вам: регулярно доводить до нас информацию, которая поможет обеим сторонам сохранить баланс времени и событий внутри него. Это прямое продолжение той работы, которую мы начали с Гумбольдтом, надеюсь и верю, что она станет глубже и продуктивней… – очень протокольно закончил.

Легат решил влезть в спич и повалять дурака. Но всерьез повалять. Убедительно.

– Позволю себе прервать ваш монолог… – хамски заявил он. И сразу продолжил, не давая Стратегу возможности сделать то же самое: – Поймите меня правильно. Я такой же случайный визитер в ваш мир, как и Гумбольдт. Нарушение границ всегда и везде считается преступлением, за него надо платить. Где-то – тюремным заключением, где-то – вынужденными услугами властям предержащим. Первый вариант вы изначально отбросили как непродуктивный… мало ли у вас по зонам сидит? Полагаю, и так с перебором, а дальше больше будет… Я не предсказываю, я знаю. И, кстати, бонусов вашему… скажем так, времени… это не принесет… Но вернемся к сути дела. Вы выбираете второй вариант: строго дозированная – необъятного не объять – информация с аналитикой о необходимых действиях вашего руководства в определенной ситуации, которая для нас уже произошла. Уже – История. Гумбольдт и я – носители этой информации. В буквальном смысле слова. Принесли, доложили, вернулись в свое время, ждем новых указаний. Кто конкретно ее выбирает и дозирует в нашем времени, мы не ведаем. Мы – курьеры, не более того. Ну, я могу быть еще и консультантом – плюс к принесенной информации. Но аналитиком – увы, не получится. Элементарно не хватит фундаментальных знаний родной истории… Я вообще-то по первой профессии инженер-строитель, по второй и по призванию – писатель, по прихоти судьбы – чиновник… Но я не отказываюсь от непрошено свалившейся обязанности. Я готов ходить туда-сюда. Я готов даже предложить моим современникам и вашим коллегам давать информацию вместе с общим анализом, на него меня хватит…