Дуровъ - Все схвачено

– За что? – всерьез удивился Легат.

Захват Гумбольдта не входил в сценарий игры, которую он сейчас худо-бедно ладил.

– За штаны, – объяснил Директор. – Он нам нужен здесь, чтоб вам лучше работалось там.

Красивый пассаж завернул. Стилист! Но вывод из выше обсужденного – невеселый.

– А я, значит, все-таки обречен? Ходить мне – не переходить… Тогда к месту будет вернуться к цене вопроса… – резко затормозил. Вспомнил: – Да, еще о Гумбольдте. Если вы его сегодня возьмете, я смогу с ним переговорить?

Директор и Генерал переглянулись. Вроде что-то эдакое знали, а говорить не решались.

– Не сможете, – решился Директор. – Вернетесь… – помолчал, – ну, когда вернетесь, тогда и поговорите. Тем более что будет – о чем.

Легат молчал. Не потому, что расстроился, нет. Он бы, скорее, расстроился, если б ему сейчас заявили: «Спасибо вам, уважаемый Легат, но ваши услуги нам не пригодятся, потому что нашелся Гумбольдт, ему, как говорится, и карты в руки». А он, Легат, уже со всеми, по сути, попрощался. Он уже был в игре – новой, не игранной, с не просчитываемыми ходами и непонятным исходом. Но стоило вернуться к тому, с чего начали кофепитие.

– Если не против – к цене вопроса. Речь, конечно, не о деньгах. Я готов сотрудничать как с вами, так и с вашими коллегами из семидесятого, но – не вслепую. Я не умею вслепую, такой у меня недостаток. Теряюсь, теряю интерес, ни хрена, по сути, не делаю. Моя цена – знать суть этого дела, которое тянется, как мне ваш зам сказал, не один год. Подробно знать. Очень подробно. Когда это началось? Кто начал первым? Смысл акции? Какая подбирается информация и куда уходит? Как и кто ею распоряжается? Кому она нужнее – нам или им? Почему Гумбольдт работал один, хотя ежу ясно, что связных должно быть больше? Хотя бы трое. Вон: исчез он, и все встало… Кто первый открыл переход во времени, пардон за термин из science fiction? Кто первый им воспользовался? Кто и каким образом начал работу? В смысле, ваше ведомство или их? Как вы на них – или они на вас – вышли? Через Гумбольдта?.. И так далее, скучно перечислять. Кратко это называется «история и суть вопроса». Или дела, вам это слово ближе… Цена вам понятна?

Когда Легат начал свой монолог, зам, сидящий напротив за столом, оторвался от чая, смотрел на Легата не мигая, ловил текст. Профессия?.. А Директор, наоборот, не перестал пить кофе, улыбался, кивал головой, отмечая в речи Легата точки, восклицательные и вопросительные знаки, паузы и т. д. Излучал приязнь и внимание. Объективно очень обаятельный человек…

Как, кстати, и Очкарик.

И как только Легат умолк, начал отвечать на поставленные вопросы. Но – не прямо, не прямо, а уклончиво и с оговорками.

Начал с банального:

– Что ж, Легат, цену вы выбрали немалую и форма оплаты – вполне современная. Информация! Ничего нынче дороже не ценится… Будет у вас информация. Вся требуемая и даже больше. Мы не идиоты, понимаем прекрасно, что вслепую работать невозможно. Кстати, Гумбольдт обладал информацией в полном объеме. Более того, он и был идеологом проекта. Вы угадали: все началось с него, с его подачи. Не он сам проект разработал, он – не специалист. С фантазией у него – все в порядке, идею принес любопытную, а сделать ее рабочей и работающей – это уж удел спецов. Кстати, как наших, так и коллег из семидесятого…

– Вместе оттачивали? – не утерпел, влез в монолог.

Но Директор ответил:

– Вместе. Кое-кто из наших поначалу там бывал… Их люди здесь не были. Ни разу. Мы об этом вопросов не задавали, хотя приглашали не однажды. Ну, может, то время такое было, все мы его помним. За границу поехать – сто проверок, а уж в период нового капитализма да из старого социализма!.. Сколько невозвращенцев было бы!.. Ладно, короче. Когда все нюансы были отточены, когда суть дела стала абсолютно понятна, и Верховный операцию акцептовал, начали работу. По сути – текучка. Вот тут уже на связи остался один Гумбольдт. Почему один? Ну, во-первых, он сам так хотел. Во-вторых, наши коллеги оттуда тоже так хотели. Это даже было их главным условием. Они почему-то страшились появления чужаков в их времени. Почему – точно не ведаю. Начиналось-то все до меня. Хотя причина скорей всего та же – боязнь невозвращенцев…

– Верховный встречался с Гумбольдтом?

– Нет. Но видел. Сам попросил познакомить. Мы его включили в состав журналистов разных изданий, приглашенных на встречу с Верховным. – Директор улыбнулся, явно что-то вспомнив. – Там Гумбольдт вопрос ему задал: «Как вы относитесь к действиям руководства Страны в конце шестидесятых годов?»