Наливаю коньяк в два тяжелых больничных стакана. Примерно по половинке в каждый.
Меньше – просто не подействует.
Киваем друг другу и выпиваем их залпом, не чокаясь.
Такие дела…
…Я прожевываю действительно мучительно-кислую дольку яблока, морщусь и закуриваю очередную, уже совсем бессчетную сигарету.
– Значит так, – выдыхаю, – дорогая. Никакого такого Юрки в нашей с тобой жизни не было. Вернее нет, был. Куда же от него денешься. Но только – как урок, типа учебного пособия по выживанию. По тому как больше не следует делать. Никогда. Для нас обоих. Тебе все понятно?!
– Мне все понятно, – кивает, и по ее щекам снова катятся крупные слезы, похожие на глицериновые. – Мне все понятно, – повторяет она, – спасибо тебе, Егор…
Я молча кривлюсь.
Выкидываю недокуренную сигарету в открытую фрамугу.
Потягиваюсь.
Блин, как же тело-то затекло от этого дурацкого ожидания…
– Ну а раз понятно, – вздыхаю, – то забери меня отсюда. Я очень хочу домой. Пожалуйста.
Она тоже вздыхает.
Мотает отрицательно головой, потом смотрит мне в глаза и неожиданно соглашается.
– Хорошо, – говорит. – Я пойду договариваться с Викентием о твоей немедленной выписке. И о лечении на дому. А ты пока созвонись с Олегом, пусть пришлет дополнительную охрану. Мне очень бы не хотелось, чтобы тебя все-таки убили. Особенно сейчас, когда я тебя, кажется, наконец-то снова нашла…
Я снова молод. Алое вино,
Дай радости душе. А заодно
Дай горечи – и терпкой, и душистой.
Жизнь – горькое и пьяное вино.
Омар Хайям
(перевод И. Тхоржевского)
…Через три дня после того, как я вернулся домой, меня вызвали в прокуратуру.
Причем почему-то – повесткой.
Хорошо еще, что в коридоре долго ждать не пришлось, а то охрана здорово нервничала.
Почти сразу в кабинет пригласили, прямо из маленькой, можно сказать, крохотной приемной.
Как в ней, интересно, секретарша-то умещаться умудряется?
Да еще и вместе с гигантским, довольно древним компьютером.
Ну раз пригласили, – зашел.
Господин Порфирьев выглядел ровно так же, как и при нашей последней встрече, не к ночи в общем-то будь помянута.
То есть – никак.
Тот же аккуратный костюм с синеватой сорочкой, те же коричневатые веснушки на рыхлой от постоянного торчания в кабинете, серого цвета коже, тот же узкий, змеиный рот, те же холодные, почти немигающие глаза.
Которые он, правда, немного стыдливо отводил в сторону.
Предложил садиться, разрешил курить, засуетился у старой допотопной модели кофеварки.
Я даже немного поморщился.
Потом, правда, успокоился.
Все-таки, думаю, – не я здесь хозяин.
И – даже не он.
А что-то такое совсем уж нечеловеческое, холодное и казенное.
И – не могу сказать, что сильно благожелательно настроенное.
– Вы, конечно, с женой уже поговорили? – спрашивает, наконец, старательно вглядываясь в плюющуюся паром кофеварку.
– Поговорил, – хмыкаю.
– А жаль, – вздыхает он, – она тут, в нашем деле, совершенно ни при чем, как выяснилось.
Ох, думаю, как же мне тебя, гнида шелудивая, стукнуть-то хочется.
А нельзя.
– Я знаю, что ни при чем, – говорю, немного подуспокоившись. – Но вы, Петр Евгеньевич, я так понимаю, меня сюда не для того пригласили, чтобы в моих семейных проблемах ковыряться. Да и вы мне, честно говоря, для их разрешения нужны приблизительно как рыбе зонтик. Пусть даже и в дождливую московскую погоду. То есть – никак не нужны, если я неясно выразился.
– Почему же неясно, – поворачивается он и поднимает на меня холодные бесцветные глаза. – Очень даже понятно. Вполне себе даже по-русски вы выражаетесь. И вполне даже по-мужски. И пригласил я вас сюда, Егор Арнольдович, понятное дело, совсем не за этим.
– А за чем же тогда?
– Да вот, понимаете, – жмет узкими, но сильными плечами, которым немного тесно под этим аккуратным коричневым пиджаком. – Можете снимать усиленную охрану. Вычислили мы вашего заказчика, Егор Арнольдович. И повязали. Сидит, голубчик…
Я неожиданно для себя ломаю только что прикуренную сигарету.
И тут же лезу трясущимися пальцами в пачку, доставать следующую.
Он с улыбкой наблюдает некоторое время за этим безобразием, потом отбирает у меня пачку, достает оттуда вожделенную «никотиновую палочку», вставляет мне ее в рот, подносит к кончику трепетный огонек зажигалки.
– Спасибо, – сглатываю.
– За что? – интересуется он в ответ. – За сигарету? Или, надеюсь, все-таки за повязанного супостата?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу