Наталья Иванова - Новый Белкин (сборник)

И все это так предсказуемо! Так скучно!

Но кто это там топчется в самом конце цепочки? В самом-самом конце? Кто это там тоненьким голосочком кричит: «В этом моя, лично моя вина!»?

Это не стрелочник, нет.

Это я.

Я врач, и я всегда помню, что организм состоит из клеток. И автономных, «независимых» клеток в едином организме нет. Кроме раковых, конечно. А клетка здоровая обязательно имеет принадлежность к какой-либо ткани.

То есть является ее частью. И я, каким бы особым типом сознания не обладала, я, вместе с людьми моего языка, дышала в свое время одним воздухом, пила одну воду, я пользовалась общим с ними газом, отоплением, электричеством наконец... Я, как ни крути, – неотъемлемая частица того огромного, хищного и жестокого организма, который долгое время, притом безнаказанно, разрушал организм соседней – несоразмерно меньшей! – страны.

А я всегда встану на сторону малочисленного, всегда предпочту, в конечном итоге, штучное – массовому.

Но вина предполагает ответственность. А в чем же состоит ответственность, если ты не можешь ни на что влиять?

Неправда, могу. Потому я и пишу этот текст. Потому у меня и есть силы его писать.

...И вот – почти через двадцать лет после того хуторского лета – я сижу перед иммиграционным чиновником некой третьей страны. Страна мне чужая. А я чужая стране. И иммиграционный чиновник меня мордует.

Нет, он меня не бьет, упаси бог. Наоборот, он убийственно вежлив. Но он мне чужой. А я чужая ему. И от этого так больно – от этого мне так нестерпимо больно – что лучше бы он меня бил.

А я сижу и понимаю: вот сейчас, вот именно сейчас и начинает разворачиваться та самая пьеса, которую я, сама того не зная, репетировала на хуторе К. И я не знаю, какой у этой пьесы конец.

Я сижу и мысленно говорю чиновнику: мордуй. Правильно делаешь! Потому что ты и есть маленькая, но отлично отлаженная и действенная клетка иммунной системы, которая защищает страну от чужеродных, не совместимых с ней элементов. Ведь что происходит, если организму навязать чужую ткань? Он непременно будет ее отторгать, отстаивая свою цельность, свою природу, свою собственную программу жизни. А чтобы организм не отторгал чужеродные ткани – экспериментаторы от власть предержащих искусственно ослабляют его иммунитет. В результате – этот организм страны гибнет именно от своей же ослабленности. Его добивают присоединившиеся болезни, которым он сопротивляться уже не в силах.

Да-да, – думаю я, с отрадой глядя на неумолимого иммиграционного чиновника, – с отрадой, возможно, не вполне обычной для человека, попавшего в положении парии, – ты, боевая клетка защитной системы, – ты все правильно делаешь!

...Чтобы не уродовать, не увечить мир, в который входишь, надо с ним хоть в какой-то мере сродниться. Хоть в какой-то. А коль особь, в силу своей заскорузлости, это сделать не может – крайне важно хотя бы не вносить в существующий мир разруху. Потому что, когда припрет нужда от заскорузлых бежать, – а она припрет обязательно – бежать хоть ненадолго, дабы, назовем это так, краем легких глотнуть чистого воздуха, – бежать будет некуда. И вот... Как бы это политкорректней выразиться... Если ему, заскорузлому пришлецу – не по зубам язык другого мира, не по мозгу его законность, не по нутру традиции – если он (как дворняга – ржавые консервные банки) повсюду тащит за собой на облезлом хвосте свои фирменные сувениры, а именно: «избыток души» (довольно спорный) – и бесспорный недостаток гигиены, достоинства, деликатности, – ему, бедолаге, дабы не учинять в чужом доме разруху, следует, по крайней мере, не мочиться мимо унитаза. (В окончании фразы я вольно цитирую классика. Кстати сказать, – русского.)

Мне всегда были понятны эти простые вещи. Поэтому прости меня, если можешь, моя Прибалтика. «Моя» – не по праву конквистадора. Моя – по праву – ни на что не посягающему праву – пожизненной любви.

Любви самой сильной: неразделенной.

Вот и не удалось мне на этом закончить мою историю. Потому что у нее оказалось продолжение. Как и у жизни!

И продолжилась эта история на острове Готланд, а где же еще такое могло случиться?

Остров Готланд, шведская земля, лежащая в самом центре Балтики, является, скорее всего, сердцем этого моря. Я думаю также, что лазурная целестия над этим бесценным ломтиком суши есть результат прямого вмешательства Бога: всякий раз, когда Создатель решает развести облака над Готландом, Он не перепоручает это ангелам и архангелам, а разводит их Сам, сугубо Своими благодеянными дланями.