Наталья Иванова - Новый Белкин (сборник)

Оккультизм в современной прозе не новость, я уже писал о жанре оккультного романа и о классике этого жанра Проханове. У Терехова едва ли он прочно опирается на веру в спиритизм и прочие технологии общения с потусторонним. Но само присутствие этого мотива наводит на тягостные ощущения. Есть в романе привкус бесовского хоровода. Закружились бесы разны... – это о мире Терехова. Это какая-то пугающая кульминация романа, герой и автор которого зачарованы смертью.

Умысел писателя и его героя сформулирован, впрочем, не раз. «Никто не слышит этот подземный стон великого большинства: «ВЕРНИТЕ НАС!»» А Терехов услышал. Правда, только от обитателей Дома на набережной и прочих сталинских общаг для элиты. Но все ж. Подспудный, не весьма внятно выявленный импульс романиста – вернуть если не физически, то посредством какого-то все-таки объяснения, высвечивания, обнаружения какого-то смысла в том, что происходило тогда с миром, страной и людьми, в отсутствие Бога. Но нельзя дать смысл путем простого называния. Сколько ни тверди халва, сладко не будет. Сколько ни называй СССР Империей (или там неосоветскую Россию Великой Державой), это еще не определит миссии страны, народа и человека само по себе.

От лица героя производится мрачноватый нарратив: «С детства я знал: никаких воздаяний – ветер, ветер мял речную воду – я смотрел на Кремль и чувствовал его равнодушие и занятость большим, чем земные дела, и его недобрую памятливость – все должны и всегда... <...> Я никогда не чувствовал страха, я даже забывал смертный страх, когда видел Кремль и слышал Спасскую башню – я никогда не один, за меня отомстят; пусть Кремль не может пока признать всех своих своими – так надо, но то, что останется от нас, обязательно найдут и перезахоронят под залпы, поплывут ордена на красных подушечных кочках <...> есть место, где про нас знают все, запомнят и вернут, а мы – здесь – отстоим до конца...» Терехову кажется, что вмененный советской элите долг «исполнить и сохранить свою причастность к Абсолютной Силе» давал ей «сильнейшее ощущение... чего? Мне кажется – бессмертия. И только по недомыслию можно сказать, что прожили они в оковах. Они прожили со смыслом. Определенным им смыслом. И выпадение из него было большим, чем смерть, – космической пылью, Абсолютным Небытием, а про Абсолютное империя дала им четкое представление». А мне кажется, что эти мысли не настолько глубоки, чтоб на них строить здание эпического романа о России ХХ века.

Вместо воскресения мы имеем явление трупов, мило, нечего сказать. Из тереховской Москвы словно выкачан воздух. Каменный мост оборачивается каменным гробом. Вопрос только – чьим?..

Есть ощущение, что для автора в итоге – общим. В духе Маяка: «...пускай нам общим памятником будет...» Ну да, надгробным.

Особенно смешны разговоры критиков, что от того времени Терехов судит нашу мелкую современность. Уж не по поручению ли, так сказать, вурдалаков, не от лица ли того державного величия и прочих причиндалов? Дмитрий Быков говорит: там был масштаб, а у нас его нет. О-ой... Я б еще понял, если б судьями нашего века стали расстрелянные до войны иереи катакомбной Церкви, замученные профессора и академики, зачморенные писатели и раскулаченные крестьяне, философы и мистические искатели Бога... Но никого из этого ряда в романе нет.

Остается только эстетический эффект, весьма, однако, сомнительный. Если мы уже трупы, то как нас, Боже, манит, демоническая аура сталинского акме! Цитирую того же Быкова: «Книга, в общем, о смерти, запах которой так ощутим на руинах бывшей страны; о том, как вцепляется в человека биологический ужас после утраты всех целей и смыслов. Расследование, которое ведет герой, – заполнение жизни, попытка придать ей цель, вкус, напряжение. Смерть караулит на всех углах, и за каким свидетелем ни устремится рассказчик – там тоже либо смерть, либо безумие, либо, по-трифоновски говоря, „исчезновение“. Жизнь уходит сквозь пальцы, ежесекундно. Отвлечься не на что. Тем ярче сияют предвоенные и военные дни, дачи в Серебряном бору, теннис, влюбленности, дуэли – весь этот праздник, подсвеченный ужасом, потому что каждый день кого-нибудь берут. Такой страсти – во всех смыслах – советская история больше не знала» [27].

На мой же вкус, героя романа явно водят бесы. Вот про это и написана книга, которая, конечно, дает нам нечто к пониманию истории и современности. Но слишком уж трудно там пробиться к точности и какой-либо надежности. Журналистское расследование эпохи и человека в ней не весьма удалось, потому что у автора от начала до конца нет критериев правды. Нет критериев поиска. Точно замечено и то, что в итоге читатель так и не узнает, а как же все там было на самом деле. И это разочаровывает [28], даже если нам всерьез говорят, что самого дела не бывает.