Дия Гарина - Темна египетская ночь

– Ой, папочки, – всхлипнула Рита и, уткнувшись носом в колени Андрею, тихонько заплакала, даже не заметив, какой буквальный смысл приобрела ее любимая присказка.

– Не могу похвастаться, что все понял из ваших объяснений, – вмешался Ашраф, – кроме того, что вы утверждаете будто обладаете какими-то чудесными способностями. Наверное, придется поверить вам на слово. Хотя, в сущности, это ничего не меняет. Рита – моя дочь, и останется со мной в Египте.

– Что-то поздновато в тебе отцовские чувства проснулись, – хмыкнул Андрей.

– Только не надо иронии, – Ашраф поморщился, как от зубной боли, – Я не такой уж подлец, каким вы меня предпочитаете видеть. Аллах ведает, я собирался жениться на Наде, но отец не дал согласия на этот брак. Вам не понять, что такое для мусульманина родительское благословение. Я не мог ослушаться отца. И дело вовсе не в том, что он мог лишить меня наследства, просто у нас на Востоке еще помнят, что такое сыновнее почтение и послушание. А когда через три года отец умер, я сделал все, чтобы найти Надю, но ничего не смог узнать ни о ее судьбе, ни о судьбе ребенка. Я очень признателен вам, господин Дементьев, за все, что вы делали для моей дочери в течение этих долгих двадцати лет. Но, согласитесь, что теперь вам больше нечего ей дать. В отличие от меня. Я могу бросить к ее ногам весь мир, а вы не в состоянии даже купить Рите отдельную квартиру, чтобы она хотя бы немного могла отдохнуть от ваших пьянок.

Андрей побледнел и, бросив на господина миллионера испепеляющий взгляд, уже собрался выложить все, что о нем думает, но Рита быстро приложила пальчик к его губам и, покачав головой, гордо заявила:

– Пусть говорит, что хочет, это все равно ничего не меняет. Я люблю тебя, папочка, а он со своими миллионами пусть катиться к чертям собачьим. Лучше у нас на кухне под столом спать, чем жить с ним в этом Египте. Даже во дворце…Отвратительная страна!

– Очень жаль, Рита, что ты такого мнения о родине своих предков, тем более, что тебе придется прожить здесь жизнь. Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя? – усмехнулся Ашраф Салех, – А вы, господин Дементьев, сегодня же будете отправлены в Хургаду и посажены на первый самолет, вылетающий в Россию. Только, прошу, не надо геройства! В случае сопротивления мы найдем возможность доставить вас на борт в не слишком вменяемом состоянии. Вы придете в себя только в московском вытрезвителе, что очень даже соответствует некоторым вашим наклонностям. И не делайте резких движений, иначе у Карима может дрогнуть рука. Нет, стрелять в вас он не будет. Я еще не сошел с ума, чтобы так рисковать жизнью моей дочери, которая опять пытается вас закрыть. А вот в господина Семенова мой племянник выстрелит с большой радостью. Так что сидите тихо, Андрей Григорьевич. Кстати, – Ашраф повернулся ко мне, и, скользя взглядом по моей перебинтованной голове, продолжил, – Раз уж речь зашла о вас, господин Семенов, позвольте и вам выразить свою благодарность. За спасение Риты. Я тут провел маленькое расследование и выяснил, что этот идиот-охранник не услышал моего приказа, и если бы не вы… Поэтому, чтобы не оставаться в долгу, я решил отправить вас на Родину вместе с господином Дементьевым. Надеюсь, вы не будете против?

– А моя жена? – брякнул я, немного обалдев от такого поворота.

При упоминании об Ольге, Рита бросила на меня такой взгляд, что им можно было бы заморозить целую партию экспортной рыбопродукции.

– Ах, да, – потер лоб господин Салех, строгий, но справедливый хозяин гладиаторов Рамзеса и Эсмер, – Еще один сегодняшний сюрприз. Наверное, эта ночь благоприятна для тихих семейных встреч. Пожалуй, я позволю вам забрать ее с собой, несмотря на то, что она могла бы принести мне хороший доход, и доставить немалое удовольствие…

Тут он сделал паузу и выразительно посмотрел на Карима. Скрежет моих зубов был слышен даже на том конце комнаты.

– Да, я распоряжусь, чтобы она составила вам компанию, – как ни в чем не бывало продолжал Ашраф, – Долг платежом красен, а жизнь своей дочери я ценю высоко.

Он что-то сказал Кариму, но тот неожиданно начал возражать со всем восточным пылом, возгласами и жестикуляцией. Ашраф даже был вынужден повысить голос, после чего двоюродный племянник поперхнулся очередными возражениями и передал по рации какой-то приказ.

– Вот и все, – господин Салех прикурил от протянутой Каримом зажигалки, при виде которой меня слегка передернуло, – Через три часа вы двое вместе с мадам Семеновой покинете мой гостеприимный дом. Сейчас вас проводят в комнату, где вы будете ожидать, пока подготовят машину. Господин Дементьев, я даю вам двадцать минут, чтобы проститься с Ритой.