Дия Гарина - Темна египетская ночь

Простое умственное усилие, которое я предпринял, чтобы, припомнив события трехнедельной давности, выработать план действий, едва не отключило мой отвыкший от такой нагрузки мозг. Но уже через несколько часов мне удалось свести концы с концами. Итак, первое: физическое состояние на данный момент можно считать удовлетворительным. О правостороннем параличе напоминает только легкое онемение в пальцах. Второе: с мыслительными процессами дело обстоит несколько хуже, но надеюсь, что за оставшиеся до боя один-два дня ко мне вернется, то, что, по словам моих институтских преподавателей, всегда отличало студента Семенова: железный кулак, стальные нервы и золотая голова. Уж что-что, а золотая голова мне точно пригодилась бы – никакого шлема не нужно.

Тут мои размышления были прерваны появлением уже подзабытой четверки: официанта с охранниками. Не знаю, каким образом меня кормили все это время, но едва нос ощутил ставшие вдруг очень отчетливыми запахи съестного, скрытого в блестящих контейнерах, как во мне сразу же проснулся волчий аппетит. И даже нацеленные в живот автоматы не помешали мне набить желудок до отвала. В общем, первый день существования в качестве человека, а не залитого «кислотой» растения, был признан мною довольно сносным. Зато второй… Нет, «ломка», конечно, не мед, но от нее еще никто не умирал и с ума не сходил. Бывали у меня деньки и похуже. Вот только к концу этого дня я уже был твердо убежден, что он в моей жизни – предпоследний. Завтра мне даже копеш не удержать в трясущихся руках, со всеми вытекающими последствиями.

Черт! Ну, почему я боюсь?! Почему каждый раз, когда костлявая рука дружески похлопывает меня по плечу, намекая на неизбежную и скорую встречу, внутренности сжимаются от самого тривиального страха. Казалось бы, пора привыкнуть – в первый раз, что ли? Так нет же! Тут на меня накатило самое натуральное отчаяние. А уж распоясавшееся воображение, нарисовавшее победную улыбку Карима, склонившегося над моим бездыханным телом, вообще нанесло удар ниже пояса. Можно было бы, конечно, почесть себе лекцию о пользе позитивного мышления, о надежде, успевающей похоронить всех окружающих, прежде, чем сдохнуть самой, но… Но я – человек разумный, объективный, взрослый, и потому в чудеса не верящий. Несмотря на редкие приступы ясновидения, познавательные экскурсии в астральный мир, встречи с приведениями и виртуальное общение с Ольгой, находящейся от меня за тысячи километров.

Ольга! Имя жены резануло по сердцу, не хуже отточенного лезвия. Даже «ломка», испуганно поджав хвост, шмыгнула в какой-то труднодоступный уголок организма, чтобы затаиться там до поры до времени. Ольга… Мне необходимо еще раз тебя увидеть. Может быть, это глупо, может быть, жестоко, но я не могу с тобой не проститься. Тем более, что в отличие от многих приговоренных к смертной казни, такая возможность у меня имеется. И, стало быть, грех ей не воспользоваться.

Вот только свидание наше чуть было не сорвалось. Не вовремя очнувшаяся «ломка» грозила разрушить все романтические планы, бросая меня попеременно то в жар, то в холод, заставляя желудок судорожно сжиматься, и выкручивая суставы, будто прачка белье. Промучавшись с полчаса я понял, что нужной степени концентрации в нынешнем своем состоянии достичь не смогу. Пришлось прибегнуть к проверенному способу форсированного дыхания, который год назад открыл мне врата в «тонкий» астральный мир. Не подвел он и в этот раз. Полчаса надсадного сипения и, вот вам, пожалуйста, я повелительно машу рукой, сдергивая туманную завесу с необычного средства связи, опрометчиво продемонстрированного мне экстрасенсом Андрюшей, – астрального зеркала. Еще одно ментальное усилие и Ольга материализовалась за зеркальной плоскостью, как будто ждала, когда же я ее позову.

Не думал, что это будет так трудно – прощаться. Казалось, что слова затеяли со мной игру в прятки, выигрывая кон за коном, – я никак не мог найти нужные. Хорошо, что Ольга не поднимает глаз, иначе я не смог бы и двух фраз связать. Кстати, а почему это жена на любимого мужа не глядит? Я, можно сказать, прощальную речь толкаю, а она… Ну, посмотри же на меня, упрямая… Не смотрит. Отворачивается. И молчит, как рыба об лед. Да ты что, жена?! У мужа можно сказать последнее свидание, которое вот-вот оборвется по причине его (то есть моего) полного энергетического истощения – три недели «на игле» это, вам не сахарная пудра. Я, можно сказать, на одном упрямстве держусь, а она..! А она вдруг сорвалась с места и, протянув руки, бросилась очертя голову к разделяющей нас грани, искрящейся синими бликами. Плохо соображая, что делаю, я рванулся навстречу и через уже секунду касался пальцами прохладной чуть пружинящей на ощупь зеркальной преграды как раз там, где с другой стороны нетерпеливо подрагивали пальчики Ольги.