Наталья Романова - Если остаться жить

Ира не вышла поздравить Сергея, а Сергей не зашел к ней. Весь день Ира пролежала одна.

Только уже перед самым вечером к ней зашла познакомиться Марина. Ира сразу узнала ее.

— Вы были три года тому назад в Москве? — спросила Ира. — Вы шли по Тверскому бульвару с высоким молодым человеком, у него фотоаппарат был через плечо? А потом началась гроза.

Марина подтвердила:

— Мы успели дойти с ним до телеграфа и там переждали дождь.

Тот день Ира помнила хорошо. Именно в тот день Ира, надев замшевые туфли, встретила Алешу. Они были в ссоре и не виделись до этого около месяца. Пошел дождь, и Алеша спросил у нее: «Тебе не жалко туфелек?»

А до того как встретить Алешу, Ира увидела Марину. Она шла по бульвару в пышной юбке, как стройная кобылица.

Сейчас на Марине не было той юбки. Но осанка, высоко поднятая голова, вздернутый нос, широко поставленные, с самым модным косым разрезом глаза — все это сразу вспомнилось Ире. Как странно бывает. Марина еще не знала Сергея, когда ее уже знала Ира.

Марину позвали к столу, и Ира снова осталась одна. Она слушала, как чокаются, и думала о том, что Инна Семеновна, ничего не подозревая, сделала ужасную вещь. Она сказала Марине, которая хотела остаться ненадолго в Москве (Марина работала в Тамбове медсестрой, и у нее было несколько свободных дней), что лучше ей уехать, так как Сергею нужно готовиться к экзаменам.

Сергей зашел к Ире и тихо прикрыл дверь. Он был абсолютно трезвым.

— Ты не должна обращать внимания, с кем я, — сказал он тоном, который, по его мнению, очевидно, должен был Иру успокоить. — Сегодня я с одной, завтра с другой.

— Я лежу потому, что простужена, — ответила Ира.

— Передай Золотому, что Рыжий ушел на Воркуту, — сказал Сергей свою любимую поговорку, легонько хлопнул Иру по плечу, подмигнул и вышел.

Иру сразу вдруг отпустило. «Вчера он был просто пьян», — решила она.

Когда на следующий день Ира проснулась, Сергея и Марины уже не было. Инна Семеновна волновалась. Поезд, на котором должна была уехать Марина, отправлялся из Москвы в восемь утра. Теперь было одиннадцать.

— Может, он уехал с ней? — предположила Инна Семеновна. — Я должна была поговорить с Мариной, — упрекала она себя, — должна была объяснить ей, что она не имеет права срывать его в самый ответственный момент.

— Но ты же ей все это сказала, — возразила Ира.

— Нет, я ей не все сказала, я сказала не в полную силу. Если бы она знала, что мы здесь пережили, пока он окончил школу, она бы так не поступила.

— Люди не боги, — вставил Илья Львович, который вышел к завтраку. — Ты всегда от людей требуешь, чтобы они были сверхлюдьми. Сегодня воскресенье, и ничего не будет страшного, если Сергей начнет заниматься на день позже.

Илья Львович по мере возможности всегда стремился успокоить Инну Семеновну, приводя ей самые простые доводы.

— А если он уехал с ней? — не сдавалась Инна Семеновна.

— Он не уехал с ней. Ты умный человек, но когда тебя что-нибудь волнует, абсолютно не умеешь трезво рассуждать. Одно из двух. Либо он ее проводил и просто где-то гуляет. Я считаю, что в этом нет ничего особенного. Человек не может быть все время на людях (Илья Львович судил по себе). Или же она еще не уехала, и они гуляют вместе. В этом тоже нет ничего особенного. И слава богу, что ты больше с ней ни о чем не говорила. Я бы на твоем месте не отталкивал Марину, а, наоборот, использовал ее влияние на Сергея. Потому что если он ее любит, тебе придется все равно с этим считаться.

— Он сказал мне, что не любит ее.

— Когда? — спросила Ира.

— Вчера.

— Он наврал тебе, — сказала Ира.

― Зачем? Я ведь его не спрашивала, — настаивала Инна Семеновна…

— Ну тогда тем более, миленький, тебе нечего волноваться — обрадовался Илья Львович и погладил жену по ее маленьким, пухлым, почти детским пальчикам, которые так не вязались с ее значительной царственной внешностью. — Если Сергей ее не любит, то он ее проводит и вернется обратно. А вообще я ничуть не удивлюсь, если он сейчас не сможет готовиться к экзаменам. Окончить за несколько месяцев три класса школы, абсолютно не умея учиться и без всякой внутренней подготовки — это просто чудо, которое ты с ним совершила. И мне кажется, он сейчас находится на грани срыва. Дело не в том, что он должен отдохнуть, ему нужно время для того, чтобы он смог переварить свое новое социальное положение, войти в него, окрепнуть. Уж слишком большой скачок он сделал.

— Но ты пойми (у Инны Семеновны всегда была своя логика, в согласии с которой она и действовала), если он не поступит сейчас в институт, ему придется вернуться в Тамбов, потому что с трехмесячной пропиской его здесь никто на работу не возьмет, в Тамбове же его убьют.