Роман Сенчин - Дождь в Париже

Однажды Белый привел Андрея на «эксклюзивный», как он сказал, концерт «Биосинтеза». Концерт должен был состояться в маленьком, но отлично оформленном зале в здании бывшего Дома политпросвещения. Наверное, раньше в нем проводили заседания для узкого круга партийных или еще каких товарищей, а потом отдали «Биосинтезу» для выступлений и репетиций.

Стены обтянуты черной материей, развешаны ламаистские маски, шаманские головные уборы с перьями, бубны, шкуры… Освещение таинственное, интригующее… Белый с Андреем устроились на предназначенных им местах в последнем ряду.

«На халяву и здесь ништяк, – шепнул Белый. – Знаешь сколько билеты стоят?!» – и не сказал сколько: и так было понятно, что запредельно. Белого пустили как собрата, а он прихватил Андрея.

Публика подобралась солидная. Андрей узнал известных в городе предпринимателей (тогда слово «бизнесмен» еще не особенно употреблялось), депутатов Хурала, артистов, литераторов… Белый занимался музыкой, у него была своя рок-группа под названием «Черная лестница», которая играла страшно модный в то время гранж; несколько раз она выступила на сборных концертах, получила хорошие, хотя и слегка испуганные отклики в прессе, даже в главной газете, печатающей документы и постановления, «Тыва республика». Что-то такое было в той статье: «Изломы и противоречия нашего времени ярче всего выразились в надрывных композициях рок-коллектива “Черная лестница”»… В общем, Белого признали коллеги, большинство которых, правда, играло этническую музыку, пело о природе, шири степей и высоте гор.

Концерт задерживался. Люди начали проявлять нетерпение. Один из явно очень важных зрителей – коренастый молодой тувинец в кожаном пиджаке, с барсеткой на запястье – поднялся и стал ходить по проходу.

«Блин, двадцать минут как начать должны, – сказал Белый, глядя на вынутые из кармана часы со сломанным браслетом. – Пойду позырю, чего они». – И он шмыгнул в соседнюю комнату, которая служила гримеркой.

Вернулся почти сразу и дернул Андрея за рукав:

«Набухались. Не будет сейшена… Пошли отсюда».

Андрей поупирался, не веря. Как так? Ведь все готово, даже инструменты на сцене – гитары прислонены к динамикам, виолончель вставлена в специальную подставку… Но сдался, побрел вслед за Белым.

«Ну а что им делать еще? – уже на улице заговорил рокер-одноклассник как-то насмешливо. – От этого этно только и бухать до отруба. Скучно ведь. Смысла нет. Степь воспевать, Улуг-Хем неугомонный, голосом вибрировать. – И он изобразил что-то вроде хоомея; получилось, кстати, неплохо. – Сколько можно?»

У «Черной лестницы» тексты были социальные – под «Кино», «Алису», «ГО»… О суициде пели, никчемности и брошенности… «А я ничё не знаю, ничего не понимаю. Насрать!»

Андрею не очень-то нравилось, но упорство, с каким занимался этим делом тот, с кем он дружил с детского сада, удивляло и даже рождало зависть: вот Белый нашел смысл, а он, Андрей, так как-то болтается. Ну не болтается – живет. Но все равно – бесцельно, пустовато…

И хотя Белый ругал исполнителей этнической музыки за пьянство, порожденное безыдейностью, но и участники «Черной лестницы» тоже все сильней налегали на алкоголь. Благо после горбачевских ограничений и нехватки водки, пива в самом начале девяностых к девяносто третьему недостатка ни в чем не стало. Днем покупай в магазинах, ночью – в киосках. Хочешь – литровые бутыли, хочешь – поллитровки, читушки, мерзавчики, «скорую помощь» в стеклянных или пластиковых стаканчиках… Некоторое время очень популярна была водка в жестяных банках типа пивных. А спирт «Рояль»! Сколько его выглушили в то время…

Да, пили мощно, и деньги как-то находились. Но, что теперь казалось удивительным, успевали и многое другое. Дело здесь не только в юности, когда силы вагон, а и во времени – тогда все было быстрее, дни вмещали множество событий.

Андрей удерживался от каждодневных выпивок, нечасто бывал на посиделках, а они происходили постоянно. Здесь бухает одна компания, там – другая, там – третья. Но не просто вливают в себя водку, «Рояль» или пиво, а обсуждая новую книгу, новый альбом, фильм, политику…

Одно время в самом центре Кызыла существовал этакий закрытый, для своих, клуб: подкопив денег, «Черная лестница» арендовала подвал в уже бывшем к тому времени книжном магазине «Друг» – книгам оставили крошечный закуток на первом этаже – и открыла там первый в городе рок-магазин.

Сначала решили продавать только соответствующие товары: музыкальные инструменты, всяческие примочки, педали, струны, кассеты с записями (записывали сами с оригинала, множили на купленном после ликвидации Дома политпросвещения ксероксе обложки), еще пользовавшиеся спросом виниловые пластинки, только-только входившие в обиход сидюшки, майки с изображениями разнообразных групп, очки, напульсники, нашивки… Но дохода эта продукция приносила немного, и постепенно появились в продаже жевательная резинка, кола, сигареты, чипсы. Потом и алкоголь…