Аманда Проуз - История матери

– Точно. – Мэттью нравилось, как это звучит. – А для девочки?

Она вздохнула. Она много размышляла над этим, но постаралась, чтобы ее слова прозвучали как бы случайно, словно они сделали этот выбор вместе.

– Мне очень нравится Бесан, Бес, Бес Дин. Замечательное имя. У нас в начальной школе была девочка, которую звали Бесан, и мне так хотелось быть ею, она была такой красивой. – Она моргнула, прижавшись к его рубашке, и ждала, что он ответит.

– Что же, я рад, что ты – не она, я рад, что ты – это ты! – Он поцеловал ее волосы. – Как насчет Лилли? Лилли Дин звучит неплохо.

– Лилли Дин звучит, как имя какой-нибудь актрисы из мюзик-холла: «А теперь внимание, выступает знаменитая Лилли Дин со своими музыкальными ложками!» – рассмеялась она.

– О нет, я не хочу, чтобы Лилли Дин играла на ложках, я хочу, чтобы она стала супермоделью! – заявил Мэттью.

– Нет, ты этого не хочешь, ты хочешь, чтобы она стала ботаником или художником.

– Разве?

– Да! – выкрикнула она.

– То есть тебе нравится Лилли? – толкнул он ее.

– Мне нравится, но только Лилли-ботаник, – с улыбкой ответила она.

– Я всегда думал, что Лилли – классное имя, как Лили Коул [11]или Лили Аллен [12].

– Но я все-таки предпочитаю Бес, – настаивала Джессика. – Мне оно всегда нравилось. И еще мне нравится Эльза.

– Эльза – это еще одно львиное имя, ты смотрела фильм « Рожденная свободной »? Если мы идем по этому пути, тогда как насчет Симбы?

Джессика засмеялась.

– Нет, Гай может назвать второго ребенка Симбой.

Мэттью вздохнул.

– Давай перестанем спорить и посмотрим, на чем мы остановились, – предложил он.

– Давай, – кивнула Джессика. – Но неплохо бы составить топ-лист хотя бы из трех имен. Итак, решено. Если родится мальчик, он будет Лео, если девочка, то Бес!

– Точно. – Мэттью отпил большой глоток вина. – Возбуждает, не так ли?

Джессика еще теснее прижалась к мужу, положив голову ему на руку.

– Да, правда.

20 января 2014 г.

Мне было приятно слышать, как мама на вечеринке в честь предстоящего рождения ребенка говорила о том, как сразу после родов полюбила меня. Но я также помню, как однажды, когда мне было лет семь, она взяла меня с собой, идя за покупками. Мы пришли в магазин детской одежды на Хай-стрит, которым управляла женщина, знакомая ей по фитнес-клубу. На самом деле мне эти платья не нравились, они были вычурными и неудобными, со множеством пуговиц, с ленточками и пышными нижними юбками, но все стремились купить их, потому что они были из Франции. Я притворилась, что мне они тоже нравятся, потому что не хотела казаться белой вороной. Однако мама отнюдь не собиралась что-либо покупать: вещи были слишком дорогими, и нам они были не по карману. Женщину звали Ирэн. Она была невысокой, с растрепанными кудрявыми волосами и накрашенными ярко-красной помадой губами. Она, громко поприветствовав мою маму, словно они были хорошими приятельницами, устремилась к ней и поцеловала. В этот момент у меня защекотало в носу от запаха ее сладковатых духов. Мама, мягко говоря, слегка нервничала, она никогда никого не целовала, даже нас – изредка. Потом Ирэн взглянула на меня и сказала: «О-о-о, из этого гадкого утенка вырастет лебедь!» Я почувствовала, как у меня к глазам подступают слезы, а в груди громко бьется сердце. Мне, наверное, было всего семь лет, но я поняла, что она назвала меня мерзким утенком.

В тот день меня сразили две вещи. Во-первых, я не сознавала, что я утенок. Я никогда не думала о том, насколько я привлекательна, или о том, красива ли я. Я просто была счастлива быть самой собой. Мне было тяжело осознать это. Во-вторых, меня смутило то, что мама ничего не сказала в мою защиту. Вместо этого она нервно засмеялась, словно соглашаясь, и сжала в руках сумочку. Забавно, как живо вспоминаются такие мелочи. Конечно, теперь я понимаю, что она засмеялась просто из вежливости, чтобы не смущать свою приятельницу по фитнес-клубу. Но тогда, в семилетнем возрасте, меня словно обожгло. И на вечеринке, снова вспомнив об этом, я внезапно почувствовала пустоту. Я поклялась, что, когда у меня будет ребенок, я буду считать его самым прекрасным созданием на всем свете. Я никому не позволю называть его гадким утенком.

Было двадцать четвертое июля. Вздохнув, Джессика моргнула и медленно перевернулась на бок. Теперь просыпаться рано и следить за своим положением во сне стало для нее почти привычным делом. Прищурившись, она попыталась сфокусировать взгляд на часах. Было 4 часа утра.