Аманда Проуз - История матери

В углу комнаты висел большой плакат, а на нем был написан список имен для голосования. Джессика наблюдала за тем, как ее свекровь, вытащив очки для чтения из изящного клетчатого футляра, пробежала глазами оба списка, один был написан синим, а другой – розовым фломастером. Она видела, как Маргарет схватилась рукой за горло: «Кайли? Разве можно это обсуждать?»

Джессика пожала плечами, притворившись, что не знает. Дело в том, что они рассматривали красивые имена. Она по-прежнему предпочитала Бесан Роуз и Лео Энтони Максвелл. Она улыбнулась, зная, что одно из этих двух имен станет привычным для ее свекрови, оно будет слетать с ее губ на банкете в клубе книголюбов, когда та будет превозносить все его или ее последние достижения, которых, с той же легкостью и блеском, не способен добиться ни один другой ребенок.

Водрузив на нос очки, Маргарет подошла к доске.

– Адольф? Разумеется, нет, Джесс! А что это за имя – Кортни? – Когда она повернулась к невестке, на ее помрачневшем лице читались смущение и отвращение. – Это ведь не настоящее имя, правда?

– Это в честь Кардашьян, любимицы Полли, – разъяснила Джессика.

– Что за Кардашьян? – спросила Маргарет. Было ясно, что, кем бы та ни была, она не желала, чтобы ее первая внучка была названа в честь нее.

– Знаете что, Маргарет, не стоит слишком волноваться из-за имен. Мы с Мэттью все держим под контролем. Я дала возможность немного повеселиться Полли и девушкам. Она всю неделю продавала шатры для приемов и собирается стать организатором вечеринок, мне кажется, я ее подопытный кролик!

Маргарет вздохнула с явным облегчением. Видимо, ее больше не волновала перспектива представлять Тьюпака или Майли своему многочисленному семейству.

Звякнул дверной звонок. Джессика медленно прошла по коридору и встретила маму, та, нервничая, стояла у двери, поглядывая в сторону кухни и беспокоясь о том, чтобы не спугнуть развеселившихся приятельниц Джессики. Ей никогда не доводилось бывать на вечеринках в честь предстоящего рождения малыша.

Джессика отметила, что мать подкрасила губы и сильно надушилась.

– Проходи, мама! – Положив ладонь ей на спину, она подтолкнула ее вперед. Корал сняла пальто-плащ и поправила медальон на груди, внутри которого были спрятаны фотографии ее детей.

– Слушайте все! Пришло время поиграть, будем измерять шейку матки! – Полли подняла вверх большой арбуз, на боку которого была вырезана большая дыра.

Глядя на лицо матери, Джессика испугалась, что та действительно может упасть в обморок.

– Мама, не хочешь ли пойти посмотреть детскую кроватку? И вы тоже, Маргарет.

Маргарет и Корал вышли следом за ней из кухни, приглашение не пришлось повторять ни для одной из них.

– Где же Мэттью? – спросила Маргарет. Она, как всегда, была разочарована тем, что ее сына, с которым она носилась как с писаной торбой, нет под рукой.

– Он пошел в паб с Джейком. Я не могла допустить, чтобы он был рядом. Впрочем, я брала его с собой на занятия по предродовой подготовке. Я посетила всего пару занятий, мне там было не по себе, – призналась она, – но, по крайней мере, там я чувствовала себя лучше, чем он. Бог знает, как он будет вести себя во время родов. Каждый раз, когда ведущая произносила слова «влагалище», а она это делала часто, Мэттью давился от смеха и хихикал, как двенадцатилетний подросток. Он совершенно безнадежен.

Корал цыкнула на дочь, словно та выругалась.

– Знаешь, на этот счет я, скорее, на стороне Мэттью. – Поправив жемчуг на шее, Маргарет направилась в коридор.

Джессика шла впереди, держась за перила и неуклюже, ступенька за ступенькой, поднимаясь по лестнице. Она набрала большой вес и стала не такой шустрой, как прежде, даже после малейших физических усилий на нее наваливалась усталость.

– Все в порядке, дорогая? – Маргарет выглядела озабоченной. Джессике нравилось, что в голосе ее свекрови, когда та обращалась к ней, появилась теплота. Как заметил Мэттью, она теперь стала курицей, несущей золотые яйца.

– О да, все отлично. Я так обессилела, что мне трудно даже подниматься по лестнице. Просто смешно! – Посмеиваясь, она схватилась за перила.

– Нет, не смешно, все нормально. Все наладится, вот увидишь. Но, возможно, не раньше, чем ты родишь, вот тогда ты узнаешь, что такое настоящее изнеможение!

– О да, все еще впереди! – засмеялась Джессика. – Знаете, есть кое-что похуже, чем усталость. Я так мучаюсь запором! Я все перепробовала, но, видимо, это тоже нормально. А мой ужасный целлюлит и то, что каждые полчаса мне хочется прилечь. Видимо, все нормально! Тогда почему же мне все кажется совершенно ненормальным? – Джессика поджала губы.